Гвардеец - Дмитрий Дашко

— Есть из-за чего глотки драть, — довольно произнес Дерюгин. — Фон Гофен, оставьте за себя старшего и извольте следовать за мной.

Так, кажется это еще не все сюрпризы на сегодня. Надеюсь, речь пока идет о приятных.

Мы двинулись к штабу. Я на ходу оглядел мундир, но больших изъянов не нашел. Нет, придраться-то можно, но если у кого возникнет желание, тот и к столбу прикопается: «не там стоишь», а уж солдатского брата всегда найдется, чем попрекнуть.

— Господин поручик, дозвольте обратиться, — попросил я.

Дерюгин остановился:

— Слушаю, сержант.

— Примите мои извинения, пожалуйста. Я просто не хотел вас втягивать в эту авантюру. Если что, взял бы всю ответственность на себя.

Поручик грустно посмотрел на меня:

— А я и не в обиде, фон Гофен. Плохо вы обо мне думаете. Скажу более: я рад, что вы поступили именно таким образом, не посрамив честь гвардии. Но наказать вас я все равно обязан. Порядок такой. Понимаете, фон Гофен?

— Так точно, господин поручик. Понимаю.

Я только что увидел Дерюгина с другой стороны. Поручик стал еще более симпатичен не только как офицер, но и человек. Возможно, эта фраза коряво звучит, но надо понимать, что служебные и личные качества обязательно должны отличаться. У моего приятеля Сашки Смирнова отец был довольно крупным начальником в военном училище — подполковником, заведующим кафедрой. Я часто бывал у друга в гостях, общался с родителями Саньки, видел каким добродушным, веселым и обаятельным кажется его папа. Немного погодя, в разговоре со знакомыми курсантами речь зашла о подполковнике Смирнове.

— Ну, как он? — спросил я.

— О, конкретный препод, настоящий волкодав. Спуску никому не дает. У него все в двоечниках ходят, — ответили мне.

— Рад, что в вас не ошибся, — произнес Дерюгин.

— Господин поручик, а зачем вы ведете меня в штаб.

— Подполковник Бирон велел доставить, а вот зачем вы ему понадобились, мне неизвестно. Ну да мы почти на месте. Скоро все узнаете, сержант.

Мы вошли в штаб, в котором как всегда с делом и без дела слонялось много народа. Поручик сдал меня на руки Бирону и удалился.

Младший брат фаворита сидел за укрытым зеленым сукном столом и со скучающим видом подписывал лежавшие в аккуратной стопочке бумаги.

— Проходите, фон Гофен. Можете сесть на эту скамью. Разговор у меня будет долгий.

Он грустно оглядел не уменьшающуюся кипу документов, вздохнул и отложил перо в сторону:

— Мне в последнее время кажется, что чернил наш полк изводит больше, чем пороха. Если б вы только знали, фон Гофен, как все это надоело!

Я понимающе кивнул, зная, что таких бюрократов, как военном ведомстве, нужно поискать. Полковая канцелярия вела оживленную переписку с кучей канцелярий и прочих государственных учреждений, малейший шаг протоколировался, вносился в особые книги и ведомости. Боевому офицеру было противно сидеть среди всех этих бумажек, но ничего не поделаешь. Таков заведенный еще издревле порядок.

— Но не будем о грустном. Я подписал сегодня приказ о вашем производстве в следующий чин. Поздравляю, вы исправный гренадер и заслужили повышение. Кстати, Дерюгин очень хлопотал о вас, просил, чтобы не наказывали. Он еще не знал, что ваша дерзкая атака привела императрицу в сущий восторг.

Я смущенно улыбнулся.

— Она вас запомнила, еще с первого раза, — сказал Бирон. — А я прекрасно помню нашу последнюю беседу, вы тогда уверяли, что беретесь за выучку целой роты гвардейцев и обещали сделать из нее скрипку. Было дело?

— Так точно, было.

— Так вот, сержант. Будет вам рота и не простая. Рота дворцовой охраны при самой императрице Анне Иоанновне, — с гордостью объяснил Бирон. — Мы давно уже подумывали об учреждении особого воинского отряда на пример екатерининских кавалергардов из исключительно преданных престолу людей. И я, и мой брат обер-камергер слезно упрашивали ее императорское величество внять просьбам поданных, желавших чтобы особа ее пребывала в исключительной дали от всяческих опасностей и была окружена верными и честными персонами. После долгих уговоров матушка императрица согласилась возродить не столь давние, но весьма полезные традиции. Велела подготовить проект, поручила его мне.

Похоже, намечается что-то интересное. Густав Бирон, не большой любитель умственной работы, привыкший ходить в атаку и размахивать шпагой, явно желает скинуть сей труд кому-то другому, по всей вероятности мне — иначе не было бы этого вызова в штаб. Идея и не дурная, очевидно, принадлежит фавориту императрицы, да и момент выбран удачный. Единственный человек, способный внести существенные коррективы в планы — Миних — в настоящее время находится на войне и при всем желании не сумеет вмешаться.

А уж как мне играет на руку создание роты преторианцев! Если рядом с престолом будет находиться верная и что немаловажно боеспособная часть — эпоха дворцовых переворотов, совершаемых восьмью десятками солдат (как было в случае смещения Бирона с регентства) или тремя сотнями преображенцев, поставивших на трон Елизавету Петровну, так вот — эта эпоха сойдет на нет.

Не будет пьяных порывов из казарм, если мятежники начнут понимать, что их встретят не растерянные караульные с опущенными штыками, а четкий и главное моментальный отпор. Даже если окружение Елизаветы сумеет привлечь намного большие силы, то чем дольше сумеет продержаться дворцовая охрана, тем меньше у злоумышленников окажется шансов на победу.

Ведь в чем заключалось основная тактика мятежников — моментальный захват правящей особы, спустя несколько часов страна ставится перед фактом — прежний монарх низложен, на трон всходит преемник или преемница, имеющие на то вполне законные основания. Ну а то, что методы оказались чуточку сомнительными — так, пустяк, о котором скоро забудут. Историю делают те, кто пишут учебники. В них, о чем надо умолчат, к чему не надо — добавят, белое покрасят черным и наоборот. Обычное дело!

Оперативность — вот главный козырь в руках тех, кто совершал дворцовые перевороты.

А если ситуацию изменить? Если отряды тех, кто затеял переворот, увязнут в длительном бою, пускай даже на подступах ко дворцу? Я уверен, что армейские части пойдут на защиту правящего монарха, ибо мятеж есть мятеж. У армии просто не будет иного выхода.

Как я и думал, Густав вызвал меня для черновой работы. Мы до позднего вечера разрабатывали штаты новой части и в итоге пришли к следующему варианту: при Измайловском полку создается тринадцатая рота, получающая название дворцовой караульной со штатом в сто фузелеров и двадцать пять гренадер. Во главе будет стоять майор, в подчинении у него капитан и гренадерский капитан-поручик. Майор отвечает исключительно перед полковником, а им по традиции является император или императрица России. Рота поделена на четыре фузелерских капральства и одно гренадерское. Вводятся стандартные должности прапорщика, подпрапорщика и сержанта.