Гвардеец - Дмитрий Дашко

Без подводных камней не обойтись, но способы обойти обязательно найдутся. В этом я не сомневался. Дорогу осилит идущий.

Теперь, что это нам дает? Выигрыш в дальности стрельбы — даже если мы увеличим его в два раза, основной наш враг — турецкая конница преодолеет это расстояние за считанные секунды, но и они не будут лишними. Пора учить солдат экономить время, как писалось в одной книжке: главная стрелка на солдатских часах — секундная. Заряжай быстро и четко, стреляй далеко и метко. Пусть каждая пуля найдет себе мишень. Знаю, что турки и татары любители кружить вблизи передвигающихся частей, особенно обоза. Для них будет «приятной» неожиданностью знакомство с дальнобойным оружием.

Выходит, даже из минусов, можно извлечь кучу плюсов. Такая вот высшая математика.

Полностью приводить Бирону свои рассуждения я не стал, но он сразу ухватил идею и целиком проникся. Ему можно довериться, благополучие его семьи отныне и навсегда связано с Россией. Интересы Биронов тесным образом переплелись с моими, и я был несказанно рад. Никто из историков не сумел бы обвинить Густава и его родственников в предательстве страны, они действительно преданно служили империи.

— Мне очень хватили артиллерийского капитана Анисимова, чистого ума, говорят, офицер, — сказал Бирон. — Думаю, он выкажет интерес, а я похлопочу, чтобы его освободили на время от службы и приставили к опытам.

Решив одни проблемы, приступили к другим. Мне откровенно не нравилась солдатская форма, даже гвардейская, из-за полной непрактичности и не приспособленности к нашему климату. А идиотская мода пудрить голову, завивать букли и носить косички, введенная во многом благодаря стараниям самих гвардейцев, раздражала.

Бирон подумывал о том, чтобы сделать мундир новой роты наподобие кавалергардов Екатерины: темно-зеленый кафтан, алый камзол с красным супервестом[16] , на котором вышивали золотой и серебряной нитью Андреевскую звезду на груди и двуглавый орел на спине. Драбанты также носили красные штаны в обтяжку, высокие сапоги с раструбами и треуголку с золотым галуном и плюмажем.

Мундир этот считался верхом красоты и роскоши.

Я предложил пойти от противного.

— Давайте начнем не следовать моде, а диктовать ее. Из-за обилия в одежде золота и серебра в Европе нас считают дикарями, которые накидываются на все, что блестит. Нам, конечно, плевать на их мнение, но почему бы не щелкнуть по носу тем же французам, голландцам и англичанам. Пускай они изводят пудру на парики, носят неудобные треуголки, влезают в узенькие штаны, мерзнут в чулочках. Мы изменим форму, сделаем более приспособленной к солдатскому быту и российской погоде.

— И что же вы хотите изменить, фон Гофен, — заинтересовался Бирон.

— Для начала короткую стрижку. Долой букли и косы.

— Хотите уподобить лейб-гвардию мужичью неотесанному?

— Нет, хочу привить чистоплотность телесную. Чтобы меньше насекомых в прическе обиталось, чтобы солдат о службе думал, а не о том, где ему пудры раздобыть.

— Постойте, нижние чины превосходно обходятся мукой.

— Ага, и не спят полночи, пока эта квашня на голове не высохнет. А утром квелые ходят.

— Значит, императрицу о запрете на пудру, букли и прочие излишества просить желаете?

— С вашей помощью, господин подполковник. Меня она слушать не станет, я для нее фигура не выдающаяся, а вот вы донести сумеет. Вас она послушает.

— Скажу вам правду, барон. Я сам нахожу моду эту дурной и противоестественной, но так уж устроен человек: не думает об удобстве своем в угоду всяким веяниям.

— Мода — штука переменчивая. Если ветер подует с нужной стороны, сумеем ее изжить или заменить чем-то более полезным. Если вы, господин подполковник, подадите пример, другие и я, в том числе, охотно к нему присоединятся. Ну, а с фантами всякими постепенно разберемся.

— Я думаю, не на стрижке единой вы хотите заострить внимание, барон?

— Так точно, господин подполковник. Есть у меня несколько разных вариаций форменной одежды, как для лейб-гвардии, так и для частей пехотных армейских. Пытался совместить красивое с удобные. Посудите, что вышло.

Для роты дворцовой службы мы решили изготовить форму пышную, но все же практичную. Мушкетерские треуголки и гренадерские кепки заменили на кивера а ля тысяча восемьсот двенадцатый год. Я знал, что Бирону понравится. Есть что-то в них такое, привлекающее взгляд. Ввели серо-голубые кителя сюртучного типа с высоким стоячим воротником, погоны в виде эполет для офицеров, портупейные ремни, красные (не широкие и не узкие) штаны, черные сапоги. Епанчу решили оставить, но дополнительно добавили длинную шинель (я замучался объяснять, что это и для чего нужно). Густав еще немного пофантазировал, и получилась довольно сносно выглядящая форма.

Я надеялся, что под шумок смогу протолкнуть и реформу в полевом обмундировании для всей армии, представил Бирону альбом с рисунками, над которыми корпел несколько дней, потратив часть из выданной в награду сотни рублей. Художник из меня так себе, но Чижиков отыскал где-то неплохого рисовальщика, и тот за неплохие деньги воплощал на бумаге мои «дизайнерские» изыскания. Я, конечно, не Юдашкин, но это может и к лучшему.

Для полевых частей в летнее время предполагались светлые гимнастерки из льна с кожаными налокотниками и красные (чтобы солдаты меньше боялись крови) штаны с наколенниками, короткие (ниже колена) и легкие сапоги с онучами.

Бирон ухмыльнулся.

— Поверьте, господин полковник, портянки сиречь онучи, полезная и незаменимая вещь. Нога солдатская будет в тепле и сухости. Это ж не чулки.

— Возможно, — кивнул подполковник. — А почему эти… рубахи белого цвета?

— Потому что этот цвет лучше всего подходит для войны в пустыне. В белых рубахах солдатам будет легче переносить палящий зной.

— С чего вы это решили, барон? — удивился Бирон.

Интересный вопрос. Правдивый ответ — услышал в школе на уроке физике, но насколько эта наука на данном этапе продвинулась в вопросах поглощения и отражения световых волн? Пришлось наплести что-то о прочитанных книгах путешественников, которым приходилось пересекать пустыни и общаться с аборигенами. Дескать, туземный опыт.

— Продолжайте, барон. Я слышу от вас много интересного, — удовлетворено кивнул Бирон.

— С удовольствием. Я много думал о головных уборах. Треуголка никуда не годится, кожаные гренадерские шапки тоже не идеальны. Предлагаю в теплое время года вот такую шапку с козырьком и загнутыми ушами, — я нарисовал на бумаге нечто вроде кепи. — Для летнего дождя и ненастья пригодится епанча, но как похолодает, солдат облачится в шерстяной суконный мундир того же покроя, подденет исподнее, а сверху… шинель-скатку.

— Давайте подробнее остановимся на зиме, — предложил Бирон.

— Зимой и поздней осенью солдат пускай носит шапку-ушанку.