Слово наемника - Евгений Шалашов

Погрузившись в мысли, едва не пропустил мимо ушей вопрос судьи:

– Артакс, у вас есть вопросы к свидетелю обвинения?

– Да, только один, – улыбнулся я. – Старина Жак, как ты себя чувствуешь? Кажется, ты недавно упал? – кивнул я на его камзол, топорщившийся в том месте, где была наложена повязка.

– Нормально, – ответил мне старый приятель, улыбаясь в ответ. – Слегка ноет, слабость, но скоро пройдет…

– Рад за вас! – торжественно сказал я, решив, что настало время перейти на «вы». – Думаю, вы скоро выздоровеете. Вам нужно беречь себя, господин Пердикка.

– Спасибо, господин Артакс, – вежливо поклонился Жак Пердикка.

– Прошу задавать вопросы по существу! – возмутился судья.

– А что может быть существенней, чем здоровье? – ответил я вопросом на вопрос. – Нет, господин судья, вопросов у меня нет. Не стоит задерживать болящего.

Судья кивнул, и «почтенного землевладельца» опять подхватили под руки и бережно повели к выходу. Бедняга постанывал. Нет, определенно ему нужно было остаться в постели еще с недельку, отпаиваться красным вином, восстанавливая потерю крови, а не бродить по судебным заседаниям.

– Господа, близится время обеда, – сказал судья. – Посему я объявляю перерыв в нашем заседании. Мы продолжим завтра, с утра.

– Господин судья, а стоит ли тянуть? – подал голос купец Фандорн. – У всех нас еще много дел. Мне завтра нужно отправляться в Мангазею, а это довольно далеко. Думаю, что у почтенных бюргеров забот не меньше. Я считаю, что после обеда мы можем вернуться к рассмотрению дела Артакса и вынести вердикт. Мне, например, уже все ясно.

– А не проще ли меня сразу повесить? – поинтересовался я. – К чему разыгрывать весь этот балаган?

– Подсудимый, я делаю вам второе замечание! – строго сказал судья. – Вы уже не в первый раз оскорбляете суд! Мы сами знаем, что и когда нужно делать.

Судья Циммель перевел взгляд на главного обвинителя, и тот слегка прикрыл веки.

– Хорошо, господа. Заседание городского суда будет продолжено через два часа. Стража, уведите преступника в камеру.

– Минуточку, господин судья, – вмешался вдруг старшина стеклодувов. – По правилам, во время заседания суда преступник должен стоять в колодках на городской площади! Жители города Ульбурга должны видеть злодея, убившего их соотечественницу!

Циммель задумался на краткий миг, сморщил лоб, но скоро его чело озарилось улыбкой:

– Думаю, мы не станем нарушать правила! Стража – отведите преступника на площадь и закуйте его в колодки.

– Господин Циммель, колодки заняты, – напомнил судье какой-то стражник.

– Заняты? Ах, там снова эта болтливая Хельга. Ну раскуйте ее и отправьте домой. Перенесем ее наказание на завтра. Ну на послезавтра. Касательно Артакса… Я отдавал распоряжение насчет сыра и хлеба – накормите его.

– Кормить преступника за счет городской казны? – возмутился Заркаль.

– Эти деньги входят в оплату сегодняшнего заседания, – успокоил рачительного стекольщика Лабстерман. – Мы все равно закупаем бумагу и чернила, оплачиваем услуги секретаря. Все должно быть по законам города Ульбурга!

Я уж решил, что меня будут кормить в колодках, словно хищного зверя, посаженного в клетку. А что? Выглядело бы неплохо: латник нанизывает на острие алебарды кусок сыра вперемежку с хлебом и подает мне, а я жадно обрываю с лезвия еду! На таком зрелище город мог бы и заработать! Дескать – а кто отважится накормить с рук преступника?

Но накормили меня прямо в зале. Цепи между «браслетами» были достаточно длинными, а не то я походил бы на крысу, держащую в лапах хлеб…

Под конвоем городских стражников меня вывели на площадь. Из колодок как раз освобождали болтливую Хельгу. Ха… А я ее помню! Та самая, жена Михеля. Она уже сиживала в колодках. Вроде бы за драку в церкви. Увидев меня, бюргерша потерла шею и затараторила:

– Ну наконец-то и мужчины узнают, каково честной женщине в колодках сидеть, когда руки-ноги болят! И-ишь, еще и в цепях… Посиди-посиди, не одной мне маяться.

– Иди отсюда, «честная женщина»! – подтолкнул ее один из стражников. – Не надо было мужа бить посреди улицы, не посадили бы!

– А чего ты меня гонишь-то? – подбоченилась Хельга. – Где хочу, там и стою. И мужа я не била, он сам упал, дурак пьяный.

– Домой, говорю, иди, – повторил стражник.

– А чего я дома-то не видела? Михеля своего, дурачка пьяного? Он раньше-то, пока Барри был жив, хоть на охоту вместе с ним ходил – все польза, а теперь только пьет да спит! Эх, поймать бы мне господина Артакса, что Барри-охотника убил, я бы ему показала!

– Вон он, смотри, – усмехнулся стражник, показывая на меня.

– Чё ты врешь-то? Господин комендант был – о-го-го, весь из себя такой важный и лысый, а тут какой-то нищий с седой бородой! – засмеялась женщина. Потом, вглядевшись в меня, опешила: – А ить вправду комендант! А ты чего такой волосатый-то? Михель-охотник, когда в лес надолго уходил, такой же приходил. А вшей у него было – страсть, как много! Вши-то, верно, в лесу живут.

– Иди, фрау Хельга, домой, – посоветовал и я. – Уступи место.

– Нет, подожди-ка, подожди! – налилась багровой краской фрау. – Ты что, паразит, сделал? Я тебе про ход подземный сказала, а ты Барри убил, который по нему всякие разные товары хотел таскать. Был бы он жив, так и Михелю бы дельце нашлось. Жили бы не хуже других!

– Болтаешь ты много. Держала бы язык за зубами, был бы твой Барри жив, – рассудительно ответил я, осматривая место «стоянки». Интересно, а почему тут площадь не выложена булыжником? Камней, что ли, мало в городе? А тут камушки какие-то валяются. Почему-то раньше я на это внимания не обращал…

– Не, ты скажи, зачем Барри убил?

– А какое твое собачье дело? И вообще, пошла прочь, кляча старая! – прикрикнул я. – Не то я сейчас тебе тут космы твои немытые выдеру!

– Ах ты… – зашлась в приступе гнева жена Михеля. – Это я-то кляча старая?! Космы немытые?! Да я тебе сейчас…

Фрау кинулась на меня, вцепилась в волосы. Не удержавшись, я упал, увлекая за собой фрау. Мы покатились по мостовой, считая ребрами булыжники. Стражники кинулись нас разнимать, но с трудом сумели отодрать разъяренную фурию от меня. Я же, пытаясь встать, споткнулся, растянулся во весь рост и вылетел за край мостовой, проехав носом по мелким камушкам.

Двое стражников с трудом удерживали разъяренную Хельгу, а трое спешно поднимали меня на ноги.

– Сейчас, ребята, дайте отдышаться, – попросил я, попытавшись, насколько позволяли кандалы, вытереть лицо и расстегнуть воротник. Кое-как получилось.

– Вы, господин Артакс, поосторожнее, Хельга – баба с норовом, а вы… – укорил меня один из стражей, поднимая верхнюю часть колодок. – Вот так вот, господин Артакс, руки сюда… Ага… И голову тоже…