Слово наемника - Евгений Шалашов

– Мати, Юстас, чего вы там возитесь? Где вы, мать вашу! Шустрее надо! На площади народ собрался, представления ждут. И бургомистры уже там! Смотри, за опоздание пять фартингов вычтут! – сразу же заорал на меня кто-то, едва моя каска высунулась из-за двери. – Вы же, скоты, и нас подставляете!

Я выскочил, оценивая обстановку. Как я и думал – у выхода трое.

– Да это не Мати! – вытаращился один из стражей. – Это же…

Наверное, он хотел сказать: «Это же Артакс», – но не успел закончить – умер, получив жалом алебарды в глаз. Второй страж был умнее – бросив свою гуфу, пустился бежать. Я сорвал с головы трофейную каску и запустил ее вслед.

«Дз-зин-нь!» – раздался звук удара металла о металл, и парень притих.

Третий был смелее (или – дурнее?). Он даже сделал попытку скрестить свое древко с моим оружием, но так и умер, не успев сообразить, что алебардой можно не только колоть, но и рубить.

У меня не было ненависти к латникам. Они только орудие в руках первого бургомистра. Но они сами выбрали такую работу!

Ратушная площадь была заполнена народом. Еще бы, все пришли посмотреть на зрелище! Словом, у меня не было выбора – куда бежать. И вместо того, чтобы скрыться, пришлось идти сквозь толпу…

Перехватив алебарду в обе руки, я начал крутить «восьмерку». Или, как говорил один из моих профессоров, «знак бесконечности».

Женщины хватали детей, кто по умнее – падал, закрыв голову руками.

Я шел словно по живому коридору. Кто не успевал отскочить – попадал под удар. Я шел, а следом за мной раздавались крики и стоны. Кто-то лишился руки, а кому-то попало в глаз. Я шел, раздавая удары топором и жалом. Как мог, старался щадить детей – лупил древком, а взрослых… Ну а зачем мне их щадить?

Началась паника. Народ шарахнулся в разные стороны, стараясь отпрянуть от меня подальше. Слышались крики, стоны, проклятия.

Ратушная площадь невелика, но в тот момент она показалась мне бесконечной! Минула вечность, пока я прошел сквозь толпу и вышел к домам.

– Перекрыть ворота! – послушался каркающий голос первого бургомистра.

Вот теперь можно и бежать! Я бросил ставшую ненужной алебарду и помчался. Как ветер, как вихрь. Что там еще? Да, а еще – как мысль, как… Какие подбирают эпитеты, чтобы рассказать о том сумасшедшем беге, на который способен человек, если его ждет виселица?

Я бежал, путая следы, – старательно сворачивал с одной улицы на другую, перескакивал через низкие заборы, «форсировал» канавы. От меня шарахались редкие прохожие, облаивали собаки, а одна, особо смелая, даже попыталась укусить, но, получив кулаком между глаз, присела на задние лапы и жалобно заскулила (был бы это человек – убил бы, а собаку жаль).

Немного поплутав, я забрался в один из пустующих домов (редкость!), чтобы подумать и оглядеться.

Погоня безнадежно отстала. Пока Лабстерман организует из испуганных латников что-то похожее на поисковую партию, пока они пробьются сквозь толпу, я буду далеко. Только куда бежать? Понятно, что нужно скорее уходить из города. Но как? Метнуться к воротам? Думается, их уже приказали закрыть. Попытаться перебраться через стену? Без лестницы не осилить. Можно проскочить в башню, но толку?

Самое лучшее – где-нибудь отсидеться, а потом удирать. Но где отсидишься? Ульбург не такой и большой город. Конечно, воры, нищие и убийцы могут прятаться годами. У них свои «лежбища», укрытия и прочее, что полностью контролирует «король воров»… Меня же, скорее всего, отыщут скоро. И стражникам поможет сам «ночной» король. Куда он денется?

Есть пара-тройка укромных местечек, памятных со времен моего начальствования, но без еды и питья я там долго не выдержу, а рассчитывать на добродетельную особу, что будет помогать беглецу, – маловероятно. Скорее – выдаст меня городским властям. А еще… От мысли, что я буду сидеть в какой-то норе, словно крыса, мне стало противно!

«Да пропадите вы все пропадом!» – разозлился я по-настоящему.

Разум заполнился холодной яростью – такой, что не туманит голову, а позволяет просчитать все четко и ясно. Да, сейчас я найду что-нибудь подходящее, что можно превратить в оружие, и выйду!

Пожалев о брошенной алебарде, быстро обшарил дом, но ничего дельного, кроме старого цепа, не нашел. Откуда взялся крестьянский инструмент в доме горожанина? Впрочем, какая разница! Цеп – штука очень хорошая! Проверил его на прочность и вышел на улицу.

Я двинулся к главным городским воротам. Тем самым, которые когда-то оборонял. Просто шел, и все. Не знаю, куда девались прохожие, но в тот момент мне никто не попался навстречу. Возможно, народ кинулся ловить меня к тем, другим, воротам? Я даже пожалел, что никого не встретил. Я готов был перебить всех стражников города Ульбурга!