Ричард Длинные Руки - король-консорт - Гай Юлий Орловский

Арбогастр возмущенно фыркнул и сам пошел вслед стремительным, хоть и сдержанным галопом. Бобик в это время уже напрыгивает на Меганвэйла и пытается повалить его, чтобы истоптать лапами и зализать до потери сознания, как лучшего друга, что всегда принимал у него добычу и всякий раз хвалил.

Меганвэйл оглянулся на знакомый стук копыт. Лицо его из радостно удивленного при виде Бобика стало совсем счастливым.

– Ваше Величество!.. Я так и понял, как только увидел этого медведя…

Он преклонил колено, я соскочил с коня и поднял герцога.

– Как добрались?

– Пока только легкая конница, – сообщил он. – Тяжелая идет следом.

– Хорошее место выбрали, – одобрил я.

– Это барон Норберт подобрал, – сообщил он. – И замок вон близко, и вся армия разместится для настоящего отдыха. Все, как вы и сказали, Ваше Величество.

– Ага, – сказал я, – уже запомнили мой новый титул?

Он ответил почти с упреком:

– Ну да, сколько ждали!

– Быстро вы добрались, – сказал я с одобрением. – Я думал, застану только конный разъезд сэра Норберта.

Он вздохнул.

– Быстро? Это войска, что выступили по вашему приказу еще до коронации! Остальным тащиться еще пару недель, не меньше. Я с военачальниками поспел только потому, что у нас кони самого Ришара, скорей бы с ним увидеться. Но вы уже прибыли!

– Мчался, – заверил я, – как видите, во рту маковой росинки не было!.. Помните текст письма Барбароссе?

– Насчет встречи в замке Орлиный Клык? – спросил он. – Да, конечно. Как приготовить замок? Какие штандарты и где вывесить?

Я спросил, думая о другом:

– Штандарты… зачем?

– А по какому церемониалу будем принимать, – пояснил он, – по большому или, говоря простым языком, очень большому?

– Принимать будем не в замке, – ответил я. – Барбаросса должен сразу увидеть Ричарда Завоевателя. А король он или кто-то еще, неважно. Потому пусть Норберт выберет хорошее местечко перед замком, чтобы тот оставался на заднем плане.

Он просиял:

– А-а-а, вы же и не сказали, что в замке!.. Вы написали, что на границе с Фоссано, где этот удивительно красивый замок… Как ориентир, да?

– Смекаете, герцог, – одобрил я. – Каждый читает то, что хочет прочесть, потому буквы нужно расставлять так, чтобы и вашим, и нашим. В лагере перед приездом Барбароссы разместите только отборную тяжелую кавалерию. Из незнатных! Самое большое впечатление производит дисциплина нашего войска, ею и надо тыкать в глаза всем, понял?

– Только бы успеть, – сказал он с тревогой.

– Барбароссе тоже добираться с неделю, – утешил я. – Как раз все и сойдется. Из Мезины вестей нет?

– От ее величества королевы Ротильды?

– От нее, – подтвердил я, – но и от наших лазутчиков. Они уже должны собрать ответы на все вопросы, которые я милостиво озвучил…

– У них хорошие кони, – напомнил он, – но не настолько, чтобы как птицы. Потерпите несколько дней, Ваше Величество.

Я ответил с тоской:

– Я-то потерплю. А вот потерпит ли Маркус…

Он тоже нахмурился, но, как подозреваю, только потому, что это тревожит меня, а он, как верный и преданный лорд, живет моими желаниями и заботами, хотя сам лично готов принять это с тем же смиренным равнодушием, как наступление зимы или весенний паводок.

В лагере шум и гам, люди все прибывают, и хотя центр расчерчен и за линии никто не смеет переступать и даже разжигать костры, все же сквозь тонкие стены из шелка доносится конское ржание, скрип телег, звон металла, громкие грубые голоса, могучий смех, крепкая брань, смачные шуточки…

Меганвэйл поинтересовался осторожно:

– Какие планы, Ваше Величество?

– Планы? – переспросил я. – Думаю, Вирланд не может претендовать на мои личные земли, как вы думаете? Право частной собственности священно. Тем более Гандерсгейм изволил пожаловать мне император Герман, в чью империю формально входит королевство Сен-Мари, Гандерсгейм и даже острова Рейндольса.

Он посмотрел на меня несколько странно.

– И что… вас тревожит?

Я со злостью ударил кулаком по коленке.

– Мне попасть бы в Гандерсгейм! Там я оставил войска для усмирения степняков. Их достаточно, чтобы Вирланд ощутил шаткость своего положения на троне…

– А он на троне?

– Вроде бы нет, – ответил я, – хотя что мы знаем? Там еще темная лошадка, герцог Ульрих, властелин Ундерлендов…

– Может его поддержать? – спросил Меганвэйл.

– Поймет, – ответил я со вздохом. – У них крепкая дружба с детства. Но, с другой стороны, герцог Ульрих один из магистров Ордена Марешаля. Пока вот ломаю голову.

Он посмотрел с тем же непонятным выражением.

– Ваше Величество…

– Да, герцог?

Он покачал головой.

– Вы еще не разрешили проблему с королем Фоссано… кроме того, есть еще один крепкий орешек… да-да, Мезина! А вы ломаете голову, как подмять королевство Сен-Мари?

– Не просто подмять, – ответил я рассеянно. – А быстро и… малой кровью. Некогда мне широкомасштабные войны устраивать!

Он смотрел с непониманием, потом опомнился, спросил деловито:

– Значит, ждем гонцов из Фоссано и Мезины?

– Да, – ответил я. – Барбаросса пришлет уже с дороги на пути к нам, а из Мезины… не знаю, ответит ли Ротильда.

– Это неважно, – утешил он. – Главное, наши лазутчики сообщат, что там творится… Ого, вон уже отряд прибыл!

В сторонке несколько военачальников в полных доспехах, но забрала подняты, держатся тесной группкой. Я заулыбался, узнавая старых друзей, пошел, широко раскидывая руки.

Они начали с лязгом и металлическим скрежетом опускаться, преклоняя колено, не у всех выправлены вмятины в дорогих доспехах, кузнецы элитные доспехи исправлять не могут, а оружейников в лагере маловато.

Я обнимал, поднимая, хлопал по плечам, радовался, а они несмело и радостно улыбались своему принцу, который уже король, и каждый, думаю, чувствует с гордостью и тайной радостью, что и они, верные соратники, тоже поднимаются в силе, могуществе и знатности.

Барон Хельмут прогудел с тяжеловесной нежностью:

– До чего же приятно, когда король свой…

Я спросил живо:

– Это как?

Он проговорил так же тяжеловесно:

– Который посылает армии, не сидя на троне… а сам ведет в бой. Это же так здорово!.. И сердца возгораются… нет, воспламеняются пламенным восторгом…

Граф Арнубернуз сказал весело: