Рунный маг Системы 7 - Артем Бах

сам Фастиад не был уверен в том, что послушные ему монстры не станут набрасываться на людей. Потому мы быстро сошлись на том, что нашим войскам стоит действовать порознь. Дабы оттянуть внимание големов и в особенности големов-рыцарей от подъёма на пятый уровень, орда Фастиада ударит по позициям противников на четвёртом. Затем, когда мы обезопасим проход наверх, мы пустим демонов вперёд, чтобы они посеяли там хаос.

В отличие от меня, Фастиад не сильно дорожил жизнями своих подчинённых и легко согласился на такой план. Однако у него появилось одно встречное условие.

— Я отправлюсь с вами, — заявил демон. — Вам предстоит сразиться с самим Неприкасаемым, а это крайне опасный противник. Без моей помощи вам не обойтись.

— С Неприкасаемым?.. — задумчиво переспросил я.

Как я и полагал, все рыцари из моих видений ныне являются големами-рыцарями, тенями предыдущих себя, чья боевая мощь была многократно увеличена.

— Ви… — обратился ко мне Вадик, но тут же осёкся на полуслове. — Вальдер, ты вроде бы говорил, что с Агатом возможно договориться. Но я не думаю, что он согласится пропустить демонов.

— Неприкасаемый ни за что не даст дорогу целому войску, будь то войско демонов или людей из вашего мира! — Фастиад взмахнул рукой, всем своим видом показывая, что эта затея обречена на провал. — Вы несёте прямую угрозу благополучию его королевства, которое он поклялся защищать. Вы даже не представляете, насколько трепетно он относится к исполнению данных им клятв.

— Представляю… — возразил я. — Откуда ты знаешь Неприкасаемого? Вы были знакомы? И сколько тебе, вообще, лет?

— Я уже давно потерял счёт годам и не отвечу на твой последний вопрос. Я поступил на службу в войска Камирана, когда Неприкасаемый уже отринул свою смертную оболочку и стал таким, каков он есть сейчас.

— Отринул… смертную оболочку… — тихим, но полным изумления голосом повторил за демоном Цао Цао. Для него, похоже, слова Фастиада являлись неожиданным откровением, а вот Кассандра не выглядела удивлённой. Радимир тоже сохранял невозмутимое выражение лица, но я полагал, что ему просто нет особого дела до истории появления големов. Или же он вовсе не особо-то и слушал Фастиада.

— Я никогда не был знаком с Неприкасаемым лично, — продолжил говорить демон, — но я вырос на историях о его героических подвигах и других невероятных свершениях. Он был поразительно силён ещё будучи человеком, многие даже считали, что преображение в голема ему было вовсе без надобности. Сейчас же он — совершенное оружие, которое за долгие века не пропустило мимо себя ни одного демона.

— Я видел ту гору трупов, — сухо произнёс я. — Она является свидетельством силы Неприкасаемого. Он ведь опаснее других рыцарей?

— Скорее всего. И, скорее всего, намного. Если верить историям и легендам, за всю свою жизнь Неприкасаемый не получил ни одного ранения, за что и получил такое прозвище.

— Да бред это, — отмахнулся Эрдем. — Попросту невозможно. Либо легенды приукрашены, либо этот ваш Неприкасаемый избегал сражений на передовой.

Но он их не избегал, и я это знал далеко не понаслышке. Впрочем, у меня не было желания делиться со всеми своими видениями.

— Ты можешь верить мне, можешь не верить, на всё твоё право, — заявил Фастиад. — Но я убеждён, что более опасного противника во всём Камиране не сыскать. Он вершина выстроившейся здесь пищевой цепочки, альфа-хищник, которому не приходится охотиться: добыча сама раз за разом приходит в его логово. Победа над ним приблизит день, когда Солнечный Собор падёт и когда у этого мира появится новый властелин.

— Повелитель Плоти? — предположил я. — Откуда нам знать, что ты всё это делаешь не ради того, чтобы пробиться на пятый уровень и захватить Солнечный Собор раньше нас?

— Я… не имею на это право. Мой статус не позволит мне огласить нового хозяина Солнечного Собора. Я уже причислен к списку проигравших в Великой Войне, и даже воля моего Бога не способна это исправить.

Я не мог сказать с уверенностью, являлись ли слова Фастиада правдой или ложью, однако несостыковок в его истории не было. Если демоны действительно неспособны захватить Собор, но при этом отчаянно жаждут поражения големов, это объясняет, почему наиболее развитые особи вроде Ральхафа проявляют к игрокам милосердие. И также это объясняет, почему Повелитель Плоти так стремился заполучить меня в качестве своего верховного жреца. В отличие от Фастиада, я бы смог преподнести Солнечный Собор ему прямо на блюдечке.

— Моего Повелителя устроит, если другой земной Бог восторжествует и вознесётся, — добавил Фастиад. — В этом случае мой Бог всё равно окажется в списке победителей и обретёт подлинную свободу от своих бесчисленных оков. Заключив со мной союз, вы абсолютно ничем не рискуете и ничего не теряете.

Логика Фастиада казалась безупречной, в его рассуждениях я не видел ни единого изъяна. Если он в чём-то нам и лгал, до делал это мастерски. Я ни за что не готов довериться Повелителю Плоти и его слугам целиком и полностью, но отказываться от такой сделки казалось большой глупостью. Демоны сами готовы пожертвовать своими жизнями, и их жертва спасёт множество людей.

— Хорошо, сразимся с Неприкасаемым вместе, — произнёс я. — Но, когда мы окажемся наверху, ты воссоединишься со своим войском и будешь сражаться вместе с ним там, где мы тебя не увидим.

— Меня устраивает такое условие, — ответил Фастиад. — Я бы предложил пожать руки, однако делать вид, будто наши руки не являются оружием — это лицемерие. Потому пускай наш союз будет скреплён одними лишь словами.

Я сухо усмехнулся, а затем кивнул. Фастиад махнул ладонью похожему на гигантского нетопыря четырёхкрылому демону, и вся орда тварей пришла в движение. Мои соратники рефлекторно потянулись к оружию, но я сохранил хладнокровие и принялся наблюдать за тем, как все эти монстры покидают окрестности. Похоже, Фастиад был не единственным, кто способен как-то руководить ордой.

— Ведите, — слегка нетерпеливо произнёс верховный жрец Повелителя Плоти. — Я жажду увидеть легенду воочию.

— Сперва мы сделаем небольшой крюк, — сказал я. — Легенда немного подождёт.

Мне было даже жаль тех големов, которые оказались у нас на пути: наш отряд оказался настолько смертоносен, что не оставлял истуканам даже малейшего шанса. Эрдем проламывал грудные пластины големов голыми руками, Вадик играючи сминал их своим тяжёлым молотом, а Кассандра отсекала им конечности так, будто те были сделаны не из стали, а из масла. Фастиад не пользовался своими способностями и преимущественно орудовал божественным мечом. Лишь один раз я увидел, как его клинок, вонзившись в тело противника, начал разрастаться до тех пор, пока мышечные волокна и сгустки плоти не вылезли из