Рунный маг Системы 7 - Артем Бах

Я задумчиво взглянул на демона. Фастиад являлся ещё одним ценным ключом ко множеству ценных и труднодоступных знаний о Камиране. Не будь он отродьем самого непредсказуемого и опасного Бога на всей этой чёртовой арене, я бы захотел провести с ним множество бесед. Впрочем, отказываться от знаний, даже исходящих из столь сомнительного источника, было иррационально.

— Идём дальше, — из лишённого магических аур пятна материализовался Эрдем, развеяв окутывающую его невидимость. — Мы не знаем, как големы отреагируют на уничтожение башен. Лучше сразить агатового рыцаря до того, как к нему прибудут подкрепления.

— Никто не придёт, — отмахнулся Фастиад. — Не к нему. Мелкие сошки будут лишь мешаться под ногами Неприкасаемого.

— А другие рыцари? — поинтересовался я.

— Другие рыцари заявится не должны…

В голосе Фастиада послышалось зародившееся зерно сомнений.

— Поторопимся, — скомандовал я и махнул рукой остальному отряду. — Фастиад, жди нас здесь. Как только начнётся бой, приходи на помощь.

— Ты что удумал? — недовольным тоном спросил у меня Эрдем. — Пускай уж этот фрик идёт с нами.

— Тогда мы лишимся шанса поговорить с Неприкасаемым, а также последней надежды на то, что он нас пропустит без боя.

— Если будем действовать в лоб, лишимся шанса захватить инициативу и закончить бой до его начала. Вальдер, бить нужно быстро и со всей силы. А надеяться на милость голема — это попросту глупо.

— Неприкасаемый вас не пропустит, — уверенно заявил Фастиад. — Но и ударить его исподтишка у нас также не выйдет. Вы лишь разочаруете его такой попыткой.

— Это ещё почему?

— Почему разочаруете? Потому что Неприкасаемый — рыцарь до мозга костей… или до чего бы там ни было, что заменяет ему мозг. Он ценит честь и достоинство, но презирает подлость. А ударить исподтишка не получится, так как вы насквозь пропахли демонами. И если это чую я, то Неприкасаемый уж точно за версту вас почувствует.

— Пропахли… демонами? — осторожно спросил я. — Хочешь сказать, что в нас поселилась скверна твоего Бога?

— Нет, — Фастиад повертел шлемом из стороны в сторону. — Я хочу сказать, что остатки магических аур убитых вами десятков или же сотен демонов осели на вас не хуже, чем их запах.

Эрдем принюхался к своей одежде, а затем чертыхнулся. Никаких инородных магических аур вокруг нас я не почувствовал, однако моё чутьё наверняка уступает чутью Неприкасаемого.

— Ну что, мы идём внутрь? — спросил подоспевший к нам Вадик, взвалив на плечо свой молот.

— За мной, — скомандовал я. — С этого момента не расслабляйтесь ни на мгновение.

— Ты только погоди секунду…

Мой брат извлёк из бездонной сумки небольшой предмет, завёрнутый в ткань, и протянул его мне. Не разворачивая свёрток, я прощупал его и осознал, что это был камень возвращения, тот самый, который я отдал Вадику перед боем с Куро. Я поднял полный недоумения взгляд на брата.

— Пусть он лучше будет у тебя, — ответил Вадик на мой немой вопрос.

— Но… — я покосился на окружающих меня членов нашего отряда, большинству из которых не стоило показывать этот предмет. Нашёл же Вадик время для возвращения камня… Или он специально решил это сделать сейчас, чтобы я не смог отказаться?

— Бери. Ты рассудительный, ты используешь его как надо и когда надо. А я его ещё уроню или вовсе сломаю. Так что забирай и не думай.

Я нахмурился и кивнул, а затем спрятал предмет в свою бездонную сумку. Похоже, Вадик не хуже меня понимал, чем для нас может кончиться грядущее противостояние.

Обитель агатового рыцаря с прошлого раза почти не изменилась: к целой горе из останков демонов лишь прибавилась пара новых скелетов. Восседающий наверху неё высокий голем, сотканный из некой белоснежной стали, не двигался и молча следил за нами своими горящими в глазницах белесыми огнями.

— Он… другой, — сказал Вадик, занимая позицию в паре метрах впереди меня. — Непохож на тех, которые нам попадались раньше.

— Его энергия тоже отличается, — заметила Микара. — Она размеренно заполняет всё пространство вокруг, но при этом не кажется такой ослепительной и подавляющей. И ядро, кажется, немного меньше.

— Хорошая машина, — заявил Радимир так, словно старец видел перед собой обыкновенный фабричный станок, а не совершенное чудо магии и механики, которое с очень высокой долей вероятности вознамерится нас убить. — Добротная.

— И откуда же ты такой взялся? — усмехнулся Цао Цао, покосившись на жреца Велеса.

Голос формального лидера Выживальщиков совсем не дрожал, а его сердцебиение оставалось размеренным. Цао Цао будто бы совсем не испытывал страх, в то время как все остальные так или иначе выражали беспокойство или нервозность. Сердца моих спутников, исключая подозрительного мага, забились ещё быстрее, когда агатовый рыцарь поднялся на ноги.

— Ты и вправду сумел избавиться от скверны и сдержал данную тобой клятву, — спокойный голос Неприкасаемого разнёсся по просторному каменному залу. — И теперь ты носишь в груди сердце моего названного брата… Неужели ты убил сира?.. Сира… — в голосе рыцаря послышалось нечто похожее на замешательство. — Как же его звали? Никак не могу вспомнить.

— Сира Лормана, — подсказал я Неприкасаемому.

— Лормана? Это имя не кажется мне знакомым. Но, быть может, его звали именно так. Лорман… В окутавшем нас мраке ты был единственным источником света, который никогда не угасал. Спи спокойно, старый друг.

Цао Цао покосился в мою сторону, Эрдем нахмурился, а на лице Кассандры я увидел растерянность. Не таким они ожидали увидеть нашего противника. Не таким… человечным.

— Пропусти нас, — попросил я агатового рыцаря. — Я всё ещё не хочу быть твоим врагом.

— Но ты им станешь, если сделаешь ещё один шаг, — ответил Неприкасаемый. — Увы, в этот раз я не могу позволить вам идти дальше. Вы приведёте в Вечный город целое войско.

Похоже, агатовый рыцарь был отлично осведомлён о нашем задании. Интересно, откуда он мог о нём узнать? Каким образом?

— Я должен спасти людей, — заявил я, опираясь на древко Йормунганда. — Для этого мне необходимо проложить путь наверх.

— Ты спасаешь не жизни людей, а их возможность вернуться домой, — возразил Неприкасаемый. — Ради этого ты намереваешься повергнуть в хаос мой дом и принести в жертву множество душ других людей. Пускай и потерянных, пускай неполноценных, но всё ещё душ.

— Застрять здесь для многих равносильно смерти, и я не могу просто отступить. Я не вижу другого выбора.

— Но выбор есть. Ваши Боги отдали вам самоубийственный приказ, однако в вашем праве ему воспротивиться. Одумайтесь, поверните назад, и тогда вы уйдёте отсюда живыми. Я даю своё слово.

Слово агатового рыцаря… Ему я