Воин из-за круга - Андрей Астахов

– Знаю, кто это, – пренебрежительно сказала Руменика. – Это Джелла ди Дарион-Скар. Я ее видела у графа в кабинете, она присутствовала при нашем разговоре. Хвала Единому, эта мымра меня не узнала. Хотя теперь это не имеет значения, узнала она меня тогда у графа или нет.

– Разве ты ее знаешь? – спросил ортландец.

– А то! Она была фавориткой императора, потом ему надоела, и он оставил ее при дворе только затем, чтобы собирать сплетни и слухи, а потом докладывать ему.

– Понятно. – Хейдин перехватил вопросительный взгляд Липки и смутился. – Значит, у императора были в замке ди Хаверена свои глаза и уши.

– Похоже на то, – поддакнула Руменика. – На что еще может сгодиться отставная шлюшка? Только на работу шпиона. Только дело не в императоре. Это все чертов умник, канцлер ди Оран. Имперские шпионы у него на харчах.

– Мы отвлеклись, – сменил тему дракон. – Ты говорил о халан-морнахах.

– Девушка сказала мне, что в Гесперополисе происходит что-то жуткое. Якобы в городе хозяйничают проклятые.

– Проклятые? – не понял Ратислав.

– Упыри, – тихо сказала Липка, но все ее услышали.

– Халан-морнахи – не совсем упыри, – заметил Зарята.

– Не в тонкостях дело. Как ни назови, все одно нежить. Об этом мне говорил еще бедняга Медж Маджари. Это и есть причина, по которой мы все собрались вместе.

– И старый Риман ди Ривард говорил мне о том же, – поддержала Руменика. – О какой-то Деве-из-Бездны, Аине ап-Аннон.

– О Черной принцессе Вирхейна, – Зарята снова сверкнул в темноте зелеными глазами. – О королеве этих самых халан-морнахов. Теперь я понимаю, почему над Гесперополисом такой мрак.

– Что ты знаешь об Аине ап-Аннон, Зарята? – спросил Хейдин.

– Это женская ипостась пожирателя душ Заммека, верховного демона в культе луны и крови. Когда-то Аина была обычной смертной женщиной, но потом превратилась в вампира, предводительницу ночного воинства. Говорят, она одинаково досаждала и сидам, и людям. Потом скроллинги и ведуны сидов совместными усилиями пленили ее и заключили в пустоту. Хотел бы я посмотреть на идиота, который вывел Аину ап-Аннон из пустоты!

– И потому мы идем к сидам?

– Именно. Без них нам никак не справиться. Моей силы и магии недостаточно, чтобы одолеть принцессу Вирхейна.

– О, наконец-то наш могучий Дана-Дракон признался, что ему хоть что-то не под силу! – усмехнулась Руменика. – Я удивлена.

– Не стоит иронизировать, – недовольно сказал дракон. – Чую я, что-то назревает. Что-то ужасно неприятное. А мои предчувствия меня редко обманывают.

– А я думаю, что нам не стоит оставаться на ночь в лесу, – внезапно сказал Хейдин. – Тут рядом есть деревня.

– Откуда ты знаешь? – спросила Руменика.

– Прислушайтесь, собаки лают.

– Верно! – оживился Ратислав. – Я тоже услыхал, да подумал, что померещилось.

– Я бы сейчас все отдала за чистую постель и таз горячей воды, – сказала Руменика. – Нечего тут сидеть, зад морозить. Костер еле горит.

– В деревню вы пойдете без меня, – произнес дракон. – Я останусь в лесу, поохочусь, а утром вас найду.

– Скажи, ведь ты знал, что здесь рядом деревня? – спросил Хейдин, вставая с поваленного дерева. Дракон фыркнул.

– Конечно, знал, – ответил он. – Но мне так хотелось немного посидеть у костра вместе с вами!

Деревня Гримло оказалась неожиданно большой, но того благополучия, которое бросилось Хейдину в глаза в землях близ Корделиса, здесь и в помине не было. Дома были жалкие, не каменные, как в Корделисе, а глинобитные, с соломенными крышами. Кругом была непролазная грязь, из-за плетней и заборов на путников смотрели печальные тощие коровы. Постоялый двор со странным названием «Императорская курица» был под стать деревне – к нему вела разбитая и размокшая от дождей дорога, один из створов ворот был почти сорван со столба – то ли людьми, то ли стихией. В грязном дворе, обильно декорированном коровьими лепешками, было пусто, лишь пара телег без колес, ободранная собака, которая, тявкнув на пришельцев для порядка, тут же убежала в темноту за сараями, да еще пьяный, уснувший на груде отбросов прямо у дверей корчмы.

– Лучше бы мы остались в лесу, – вздохнув, сказала Руменика.

– Ждите здесь, – Хейдин спешился. – Пойду, поговорю с хозяином.

В самой корчме было почти так же, как и во дворе, темно, грязно и пусто. Пара бедно одетых крестьян, коротавших время за кувшином сидра, поспешили встать и поклониться приезжему, а потом с нагловатым любопытством уставились на ортландца. Хозяин, дремавший у затопленного камина, не поверил своим глазам, когда увидел Хейдина.

– Местьер?

– У тебя найдется место для четырех путников и шести лошадей? – спросил Хейдин.

– Место, в моей корчме? О, господин! – Лицо хозяина просияло. – Конечно, найдется. Все, что захотите! Добро пожаловать!

– Позови конюха, пусть расседлает наших лошадей и отведет в конюшню. И кузнеца бы позвать не мешало.

– Господин, боюсь, что ничего такого не выйдет. Я тут нынче один. Но вы не сомневайтесь, коней ваших я пристрою. Садитесь к огню, отдыхайте!

– Что ты ему сказал? – спросила, войдя в корчму. Руменика. За ней вошли Липка и Ратислав. – Он носится по двору, будто крылья у него режутся. Совсем как та курица, что намалевана над входом.

– Клянусь Оартом, у него тут нечасто бывают гости. Надо бы разузнать, почему.

– Кланяемся низко вашей милости! – Один из двух крестьян все же набрался смелости и подошел к Хейдину. – Откуда ваша милость путь-дорогу изволите держать?

– Из Корделиса.

– А направляетесь, стал-быть, в столицу?

– Нет.

– Тогда, стал-быть, на север?

– А тебе, хам, какое дело?

– Не во гнев вашей милости сказано будет – не охотники ли вы?

– Нет.

– Вона как! – Крестьянин развел руками. – Стал-быть, не охотники. Жаль.

– А тебе, папаша, на кой ляд охотники-то нужны? – поинтересовалась Руменика.

– Так это, чтоб зверюгу убить. Сказывали на торжище в Хон-Деране – кум мой слыхал, – что сам анператор послал сюды охотников, чтоб зверюгу энту прикончить.

– Какую еще зверюгу?

– А вы и не знаете? Ну, тады звиняйте, ваша милость. – Крестьянин внезапно поклонился всем по очереди и поспешил отойти к столу, за которым сидел со своим товарищем, после чего они оба вышли.

– Чего это они? – спросил Ратислав.

– Вордланы их разберут! Надо бы хозяина порасспросить.

Хозяин появился через несколько минут, сообщил, что кони уже расседланы. Кузнец живет на другом конце деревни, к нему проводят утром. Конюха при корчме нет, но есть мальчик, который почистит и накормит лошадей. Да и самим господам не мешает поесть и отдохнуть. Если господа захотят, его жена приготовит им яичницу с ветчиной, а сидр у него лучший в округе.