Везунчик - Николай Романецкий

Сегодня все решится.

Сначала на участке монорельсовой дороги, включающем перегоны Ланская — Удельная — Озерки — Шувалове. А потом у неведомого гипнотизера, который на самом деле не гипнотизер, а медик. Интересно, что он за медик? Может, тоже гинеколог?..

В семь часов вечера я покинул свое логово. Инга сейчас как раз отваливает от офиса на Семнадцатой линии.

Полчаса я покатался по району, отыскивая возможные хвосты. Не обнаружив сих зверей, облегченно вздохнул и отправился к Ланской. Оставил машину на улице неподалеку, а сам прилепил бороду, переложил пистолет в карман куртки, сел в трамвай и доехал до Удельной.

Инга появилась из метро в двадцать пятьдесят. На ней был парик, но и с темно-каштановыми волосами она выглядела на все сто.

Я проводил ее взглядом, выждал еще пять минут и двинулся следом, к платформе монорельса.

Далее все было проделано как три дня назад, со Щелкунчиком. Вот только результат оказался иным: Инга все-таки притащила за собой хвост.

Я заметил его еще на Удельной — худощавый невысокий типчик в серой одноцветной куртке и серых же спортивных штанах. Когда Инга прошла через пятый вагон, он проследовал за нею, а в Озерках оба вышли на платформу.

Я изобразил знакомый маневр, вернулся на встречном поезде и пронаблюдал, как он, покуривавший возле кассы под стеклянным козырьком станции, успел-таки увязаться за Ингой, когда та села в вагон. Пассажиров было много, и ему даже не пришлось особенно усердствовать, чтобы не привлечь к себе Ингиного внимания. Она осталась в тамбуре, а филер прошел в салон и остановился неподалеку от двери, но так, чтобы объект его не видел. Заняв позицию, он быстро осмотрел пассажиров и успокоился.

Когда поезд подкатил к Удельной, я пристроился к устремившейся на выход толпе дачников. Инга, судя по тому, что хвост тоже собрался выходить, вела себя по плану.

Поезд, зашипев, остановился, осел на монорельс. Толпа хлынула в открывшиеся двери. Я сунул руку в карман куртки и снял «етоича»с предохранителя.

Когда я вышел на платформу, Инга стояла возле дверей. Мы встретились глазами, я подмигнул. Глаза ее расширились, она меня узнала. И я наконец убедился, что в сложных условиях девочка очень хорошо владеет собой. Вряд ли кто-либо из окружающих понял, что встретились двое знакомых людей. Тип в сером остановился у соседнего вагона и, повернувшись лицом в сторону Инги, принялся делать вид, будто прикуривает, но ветер сдувает пламя. Когда Инга, выпустив пассажиров, вновь заскочила в тамбур, он продолжал щелкать зажигалкой.

Я прошел мимо, остановился у него за спиной, сунул руку в карман.

— Осторожно, закрываю двери! — объявил по трансляции машинист.

Филер тут же шагнул в тамбур. Замер у дверей, готовый выпрыгнуть на платформу, если Инга вновь покинет вагон.

Послышалось шипение сжатого воздуха, двери вот-вот должны были закрыться. Раздумывать было некогда, и я, не вынимая оружия из кармана, выстрелил.

Пуля попала филеру прямо в ухо — это я успел заметить. Створки дверей тут же сдвинулись, и, как он упал, видно уже не было.

Поезд приподнялся над монорельсом и укатил, а я вышел на проспект, дождался трамвая и поехал к Ланской.

Инга ждала меня возле лестницы. Наверху, на платформе, было тихо — видимо, через тамбур, в котором лежал убитый филер, никто не выходил. Тем лучше, обнаружат труп только на Финляндском вокзале.

— Привет, америкен бой! — Инга чмокнула меня в щеку. — С бородой ты еще сексуальнее!

— Привет, малышка!

— Ну как, был за мной хвост?

Вопрос был лишним, потому что при хвосте я бы не подошел, но ей хотелось услышать похвалу.

— Нет, ты молодец! Где сбросила?

— В одном пивняке на Садовой. У меня там знакомая барменша. У них есть второй выход, в проходной двор. Идешь будто бы в туалет, а потом шмыг в подсобку и поминай как звали! — Она взяла меня под руку. — Правда, мне показалось, что крутился рядом один тип. В серой куртке, невзрачный такой…

— Нет, он сошел на Удельной. Я его довел до метро… Все в порядке, можно отправляться к гипнотизеру. Давай адрес!

— Нет, за руль сяду я. А то ты возьмешь да и высадишь меня.

Пришлось подчиниться.

Мы сели в машину. Но тронулись не сразу — Инга лишила меня бороды и впилась в мои губы долгим радостным поцелуем. А оторвавшись, сказала:

— Прости, но иначе я поступить не могу… Давай покурим.

Мы выкурили по сигарете.

— Знал бы ты, Максима, — вздохнула она, — как мне не хочется туда ехать! Я бы с тобой совсем в другое место поехала, конь в малине!

— Куда же? — Я сделал вид, будто не понял.

— А где пара мягких подушек и нет никого.

Я погладил лежащие на баранке пальцы:

— Это от нас с тобой не уйдет, конь в малине!

Инга снова вздохнула и включила зажигание.