Работа над ошибками - Андрей Буторин

— Действительно, не знал, — согласился Алексей. Немного подумав, он добавил: — Лекер, теперь я хочу попросить у тебя прощения…

— Ты-то за что? — искренне удивился Лекер.

— Ты знаешь…

— Ничего я не знаю! — вскипел вдруг Лекер. — Это твое самокопание и самобичевание — это твое личное дело! У меня на твой счет тоже есть собственное мнение!

— Ну, и какое же? — спросил Алексей без иронии, совершенно серьезно, даже с неким внутренним напряжением.

— С тобой можно иметь дело, — ответил Лекер словами Мага.

— Но ведь я же… — начал было Алексей, но Лекер перебил:

— За одни только эти мысли с тобой уже можно иметь дело! А все остальное придет, если ты сам этого захочешь и будешь к нему стремиться. И с любовью своей — тоже разберешься! Сердце само подскажет, а жизнь покажет! В крайнем случае, в холостяцкой жизни тоже есть свои прелести! Шучу.

— Ты еще не разучился шутить? — благодарно усмехнулся Алексей. Ему так вдруг захотелось обнять Лекера крепко-крепко, только вот нечем было обнимать, да и некого… И сразу на душе стало тревожно.

— Лекер, ты знаешь, зачем я здесь? — спросил Алексей.

— Разумеется, — не стал лукавить Лекер.

— Ну, и?

— Илма здесь, она ждет, — ответил Лекер, и Алексей только сейчас почувствовал, что Илма, действительно, рядом.

Он не слышал ее «голоса», ее мыслей, но он знал, что она здесь. Это трудно было передать словами, да и не всегда бывают нужными слова. Алексей почувствовал только, что душа девушки открыта, что она трепещет в ожидании слияния с ним. И не было больше сомнений, раздумий, поскольку разум вовсе не принимал сейчас и здесь никакого участия. Просто две души слились так естественно и гармонично, словно они и были предназначены именно для этого мгновения.

На миг, растянувшийся в вечность, Алексея ослепил такой ясный и чистый свет, что весь мир теперь казался состоящим только из этого живительного света. Если до этого Алексей не чувствовал собственного тела, то теперь ему казалось, что его тело — это весь мир. Если до этого он не слышал никаких звуков, то сейчас ему были слышны все мелодии Вселенной. И он, наконец, понял, что живет.

Вспышка небывалого озарения достигла, казалось, мысленного предела, готовая излиться оргазмом фантастических чувств, но Алексей вдруг услышал плач, детский плач, наполненный тоской и страданием. Это плакал Колька. Алексей, если бы мог, снова готов был умереть — теперь уже от стыда! Ведь он совсем забыл о Кольке Пеструхине! Однако, он к своему собственному удивлению быстро пришел в себя, отбросив лишние эмоции и мысли, и понял, что нужно делать.

— Свет! У меня теперь есть свет! Призму, скорее призму! — «закричал» он Лекеру.

— Но… как? — впервые, казалось, по-настоящему растерялся Лекер. — Где она? И чем я ее возьму?!

— Не думай, не сомневайся, просто сделай это! — Алексею на миг показалось, что это «кричит» не он сам, а Маг сквозь его сознание.

— Есть! — через какое-то время, хотя понятие «время» стало уже чем-то совсем иным, отозвался Лекер. — Только скорее! Мне трудно… Очень трудно!

Алексею не пришлось делать никаких усилий, поскольку свет любви, свет жизни сиял теперь в нем негасимым, казалось, факелом. Он только лишь приоткрыл душу…

Сиреневый туман завертелся спиральной воронкой, всасывая в себя Вселенную. Алексей снова чувствовал свое тело, но оно, подхваченное мощным водоворотом, не подчинялось ни мысленным, ни мышечным усилиям… Рядом промелькнуло испуганное лицо Кольки, затем — его почему-то босые ноги. И неожиданно, как хлопок — только беззвучно, все стихло.

Сиреневый туман стал совсем прозрачным. Прямо перед собой сквозь легкое пурпурное марево Алексей увидел знакомую пещеру из мира Илмы — он даже разглядел освещенный солнечными лучами выход. Слева — поднимались к металлической двери бетонные ступени «серого» мира. Назад Алексей даже не стал оглядываться — настолько тянуло оттуда отвратительной вонью Рега! Зато справа… Алексей инстинктивно схватил за плечи стоящего рядом Кольку. Справа, из какой-то совершенно могильной темноты к ним тянулись руки! И лишь через пару секунд за руками показалась голова, а потом и все остальное. Перед Алексеем с Колькой стоял… Иван Валентинович Спиридонов!