Ключ для пешки - Ирина Кайлес

На следующий день Федя почему-то постоянно вспоминал Игру. Вчерашняя поздняя беседа с Олегом напомнила ему о Ключе, и множество неразрешимых вопросов, на которые так хотелось найти ответ, теснилось в его голове. На физике Литвинов в какой-то момент осознал, что машинально рисует тот самый загадочный знак, которым заканчивался Ключ. Посмотрев в тетрадь, подросток усмехнулся. На странице, вместо конспекта, красовалось пять ровненьких знаков.

Шабуров заглянул в Федину тетрадь.

— Это что, свастика с извращением? — прошептал Ян.

— Просто фигня какая-то, — выкрутился Федя и быстро перевернул страницу.

— Литвинов! — на крупных очках физички как-то гневно сверкнул блик от яркой лампы. — Я вижу, ты сегодня очень хорошо меня слушаешь. У тебя же такая прекрасная успеваемость по моему предмету! Иди к доске.

Федя, с тяжелым предчувствием, нехотя поднялся с места. Опять придется двойку исправлять…

На этот раз получилась даже не двойка. В дневнике красовался огромный кол. Настроение испортилось окончательно.

В норму Федя пришел в музыкальной школе. Урок фортепиано сегодня был особо интересным и вдохновляющим. Андрей Николаевич много шутил, часто хвалил, подбадривал, и Литвинов играл все лучше и лучше.

— Федя, подожди, остановись, — Андрей Николаевич откинулся на спинку стула, — это не тот образ. Ты как-то уж слишком по-мужски играешь мелодию. Здесь же образ стопроцентно женский, хрупкий, утонченный. Посмотри, в каком регистре написана мелодия. Она ни разу не проходит здесь в басовом ключе. А почему? Вот попробуй ее в басовом ключе сыграть.

Федя сыграл мелодию на две октавы ниже, улыбнулся. Она здесь действительно звучала неуклюже и неестественно.

— Понял? — Андрею Николаевичу стало смешно. — А теперь представь девушку, нежную и хрупкую…

Дальше Федя не слышал, что говорил ему педагог. Как мгновенная вспышка, промелькнула мысль… В голове застучало: «Ключ… ключ… скрипичный… басовый… Ключ…» Почему-то это было крайне важно. Литвинов пытался понять некую связь, она явно имелась, но суть неумолимо ускользала.

— Федя! Федя!! — Андрей Николаевич уже повысил голос. — Ты хоть слышишь, что я тебе говорю?!

— Андрей Николаевич, извините, можно я выйду на минутку? — сам не понимая зачем, сказал юноша.

— Ну иди… — педагог в недоумении смотрел на ученика.

Федя вышел из класса, подошел к окну. Мысль, существующая сейчас в виде некой прочувствованной эмоции, никак не могла сформироваться во что-то определенное. Это сильно раздражало. В конце концов Литвинов осознал: пора возвращаться на урок. Может, и нет тут никакой связи. У этого слова столько значений… Наверное, он слишком много думает об Игре в последнее время. Федя невольно взглянул на правую ладонь и вернулся в класс.

— Что у тебя случилось? — строго спросил Андрей Николаевич.

— Да так… просто… — Федя растерялся, не зная, что сказать.

— Ну ладно, продолжим. Давай еще разок.

Юноша с трудом вспомнил, о чем шла речь. Посмотрел в ноты и понял, что прекрасно знает, как это должно звучать. Подумал о Рашевской, и звуки полились совсем по-другому.

— Хм… Молодец! — педагог обрадовано улыбнулся. — Надо же, с первого раза ухватил!

Урок продолжился, а у Феди в голове так и продолжало вертеться: «Ключ… ключ…»

После урока Андрей Николаевич дал Феде два пригласительных билета:

— Завтра будет концерт в большом зале консерватории, будут играть профессора-пианисты. Я очень хочу, чтобы ты там присутствовал. А то в последнее время ты что-то совсем на концерты не ходишь.

— Спасибо, я с удовольствием… пойду…

— Да, второе приглашение — для мамы, думаю, она захочет пойти с тобой.

— Конечно, спасибо… До свидания.

— До свидания, Федя.

Юноша вышел из класса и побежал в раздевалку. Надо еще на тренировку успеть.

Вечером сказал маме про концерт.

— Ой, Федь, я завтра не смогу. У нас ужин с партнерами. А жалко, я бы с удовольствием послушала… А ты возьми кого-нибудь с собой. Девушку пригласи, — Наташа улыбнулась.

Литвинов медленно поднялся к себе в комнату. «Девушку…» Он бы пригласил… Рашевскую… Только все равно она откажется. И никогда больше он этого делать не будет. Федя решительно взял телефон, набрал Яна:

— Але, привет.

— Привет.

— Ян, слушай, пошли завтра на концерт в консерваторию.

— Ты чё, заболел? Я ж там умру.

— Да пошли за компанию. Мне все равно идти придется, препод проверит. А ты… просветишься немного, классику послушаешь.

— Вот ты заранее хочешь мне весь день испортить.

— Ну почему испортить, Ян?! Не знаю, я с удовольствием пойду, там хорошая программа будет.

— Это для тебя хорошая. Ты ж сдвинутый на этой своей музыке. А для меня это пытка. С особой жестокостью.

— Ну ладно. Я, короче, один пойду.

— А ты пригласи Рашевскую.

— Слушай, вы чё, сговорились все что ли?! — вспылил Федя и сбросил звонок.

Ян перезвонил через пять минут.

— Ладно, Федька, я согласен.

— Что «согласен»?

— Ну пойду с тобой эту хрень слушать. Приколюсь немного.

— Ян, ты не обязан со мной идти. Не хочешь…

— Да мне все равно завтра делать нечего. Со Светкой мы поссорились… опять…

Следующим вечером друзья сидели в большом зале консерватории.

— А тут что, и попкорна нет?! — продолжал прикалываться Ян. — Слушай, а тут не дают спальные очки и затычки в уши, как в самолете?

Девчонки, сидевшие впереди, невольно услышали фразу и прыснули со смеху. Ян, вдохновленный успехом, продолжал:

— О, кстати, смотри: столик откидывается. Это чё, значит, ужин будут разносить?

Одна из девчонок обернулась и быстро взглянула на Яна. Тот успел ей подмигнуть.

— И вообще, почему занавес закрыт? — продолжал Шабуров. — Там сейчас наверняка все самое интересное происходит.