Френки и Майкл - Денис Чекалов

– Что с ним произошло? – спросил я.

17

Франсуаз скрестила руки на своей высокой груди и смерила меня взглядом.

– Ты раздулся, как пузырь из жевательной резинки, – обвинительным тоном сказала она.

– Когда-то мне нравилось, что я всегда оказываюсь прав, – вздохнул я. – Но потом это начало утомлять.

Глаза Франсуаз вспыхнули от едва сдерживаемой ярости.

– С чего это ты решил, что прав? Ты выстроил на песке теорию, которой место только в твоем извращенном воображении.

– Кэнди, – я мягко провел наш автомобиль по тому месту на шоссе, где Франсуаз пару часов назад изрядно его подбросила, – ты сама слышала, что рассказал Сальвадор.

– Он мог ошибиться.

Я потрепал девушку по тугой щечке.

– Я не мог, – отвечал я. Она фыркнула.

– Майкл, если ты еще раз скажешь, что твоя главная обязанность – это сбивать с меня спесь...

– Френки, – перебил я, – ты прекрасно справляешься с этим сама, почти без моей помощи. Серые глаза девушки сузились.

– Майкл, ты самолюбив, самоуверен, циничен, и вообще твой образ мысли неправильный.

– Поэтому я и выбрал тебя в подружки.

Франсуаз смерила меня строгим взглядом, ибо она еще не разрешала мне говорить.

– Но если, – произнесла она, – ты прав... Я повторяю: если ты прав и за этими случайными событиями кроется что-то не случайное...

– Френки, – вставил я.

– Если, – продолжала она, – кто-то за этим стоит...

– Любимая, – сказал я, – именно ты заставила меня пересмотреть мое правило никогда не поднимать руку на женщин.

– То этот кто-то не станет ждать, пока его схватят за руку, и попытается нам помешать.

– Я буду только рад, – кротко возразил я, – если никто так и не захочет испортить мне прическу, только чтобы доказать тебе, что за этим кто-то стоит.

Франсуаз сдула с лица прядь каштановых волос, отбрасывая вместе с ними и мои возражения.

– В твои выдумки, герой, я поверю не раньше, чем получу факты. Я сбросил скорость.

– Почему мы останавливаемся? – недовольно спросила Франсуаз.

Я не склонен водить автомобиль так бесшабашно, как это делает моя партнерша, однако я вряд ли стал бы тормозить на прямом отрезке дороги с хорошим покрытием, не отягощенной оживленным движением.

На педаль тормоза я нажал потому, что иначе мне пришлось бы сбить человека в военной форме, стоявшего на середине дороги и махавшего правой рукой.

– Я не настолько не люблю военных, – ответил я.

Военный фургон для перевозки солдат находился на обочине. Он съехал с шоссе немного дальше, чем следовало бы, и теперь стоял немного криво, завалившись в канаву одним колесом.

– Думаешь, они заблудились? – прошептала девушка.

Франсуаз всегда понижает голос в таких случаях, чтобы человек, находящийся на расстоянии пятидесяти футов от нашей машины, не смог ее расслышать.

– Любимая, – ответил я, сбрасывая скорость еще больше, – если это то, о чем мы говорили, я задеру твою хорошенькую юбочку и отшлепаю тебя прямо на этой дороге.

– Ты только обещаешь, – вздохнула она.

Я не отказывался от мысли, что голосующий на дороге человек отойдет в сторону, когда поймет, что я не собираюсь останавливаться. Но он стоял там по-прежнему, и, пожелай я его объехать, мы могли свалиться с дороги.

– Может, стоило все-таки его сбить, кэнди, – пробормотал я.

Он подошел к нашему автомобилю и приложил руку к брови.

– Забыли, как определять стороны света по часам? – осведомился я. – Мы не продаем автодорожные карты.

– А я ничего не покупаю, – ответил человек. Он наклонился ко мне, и в его руке появился пистолет.

– Выходите из машины, – приказал он.

Я никогда не спешил угождать окружающим, даже если они располагают таким средством убеждения, как пистолет. Иное дело, когда он направлен в мою сторону.

Я вздохнул и начал выбираться из салона.

На мгновение мне пришла в голову мысль сбить человека дверцей, но потом я решил, что так можно попортить краску.

– Надеюсь, теперь ты счастлива, дорогая? – пробормотал я.

– Я тебе не «дорогой», – отрезал человек с пистолетом. – Пошевеливайтесь, у нас мало времени.

– У нас, – с достоинством ответил я, – его более чем достаточно.

За военным фургоном началось какое-то движение. Я бы предпочел увидеть там группу болельщиц студенческой бейсбольной команды, но поскольку желание моей партнерши только что сбылось, с моим приходилось подождать.

На дорогу вышли пятеро. Хорошая новость состояла в том, что они не держали в руках пистолетов. Плохая – что они были вооружены револьверами и винтовками.

Ни на одном из них уже не было военной формы, и я мог бы заключить пари с дятлом, обрабатывавшим дерево где-то в футах двадцати от меня, что если вывернуть наизнанку костюм того, кто вышел встречать нас первым, то я увижу бирку с надписью «Театральные костюмы Хеллмана».

Или что-нибудь в этом роде.

– На мундиры для всех у вас не хватило денег? – осведомился я, но мою шутку никто не оценил.

Франсуаз стояла по другую сторону автомобиля, уперев руки в бока.

– Должна признать, бэйби, – сказала она, – кое-что подтверждает твою теорию.

Я присел на капот автомобиля и сложил руки на груди.

– Надеюсь, ты помнишь, что я говорил про юбку, – напомнил я.

Франсуаз фыркнула:

– Не могу дождаться.

Пятеро человек приблизились к нам. Я просмотрел ту часть своих убеждений, что относились к правилам хорошего тона, и решил, что с ними можно не здороваться.

Человек в военной форме отдавал приказания.

– Садись за руль, – отрывисто сказал он, обращаясь к одному из своих товарищей. – Отгонишь машину подальше в лес. Закидай ветками, ее не должны найти слишком быстро.

Тот кивнул и направился к автомобилю, сунув за пояс свой револьвер.

– Это дорогая машина, – напомнил я, но эти слова отчего-то мало их заинтересовали.

– Обыщи девчонку и не спускай с нее глаз, – продолжал человек в форме.

Они действовали не так четко и слаженно, как если бы были настоящими военными. Тем не менее что-то похожее у них получалось.

Второй мужчина споро подошел к моей партнерше и уткнул в нее короткое дуло револьвера.

– Мальчонка, – процедила девушка, – не дай тебе бог испортить мне эту куртку.

Машина подо мной двинулась, и мне пришлось встать с капота.