Френки и Майкл - Денис Чекалов

Даже лучшие из профессионалов редко используют бронированные костюмы, скроенные в виде обычной одежды. Такая обновка стоит слишком дорого, чтобы ее мог позволить себе наемник.

Материал, который идет на них, должен быть в несколько раз прочнее келавра и в то же время выглядеть как обычная кожа или толстая материя.

Дорогая игрушка для капризных девочек.

Пуля так и не вылетела из ствола, потому что ей некуда было лететь. Пистолет мотнуло в руке человека. Под хруст разрываемых сухожилий он смог понять, что означает слово «отдача».

В течение нескольких секунд человек стоял и мелко трясся, словно наступил на находящийся под напряжением провод. Он не мог понять, что происходит; его нижняя челюсть зажила самостоятельной жизнью и начала подпрыгивать, точно подвязанная на веревочке.

Франсуаз насладилась его смятением и страхом, как только может насладиться ими сильная женщина; через мгновение она крепко обхватила его за плечи и изо всей силы ударила головой по лбу.

– Кажется, это называют «зажечь путеводную звезду», – процедила девушка.

Наверное, человеку было сложно отыскать эту звезду среди тысячи искр, вращавшихся и перемигивавшихся перед его глазами. Его зрачки закатились, как будто он пытался следить взглядом за круговоротом звезд, а из обоих ушей хлынула кровь.

Когда Франсуаз разжала руки, тело мужчины безвольно опало и распласталось на асфальте. Его пальцы, вывороченные и омертвевшие, застыли на револьверной рукоятке, и девушке не удалось отбросить подальше его оружие.

Поэтому она ударила его каблуком по запястью, раздробив кости и разорвав мышцы.

– Придется тебе учиться стрелять с левой, – бросила Франсуаз.

Тот не ответил (через пару часов медики констатируют смерть от кровоизлияния в мозг).

Человек, сидевший в нашем автомобиле, потянулся к рукоятке револьвера.

Он сидел на водительском сиденье и только ожидал приказа отогнать машину подальше в лесные заросли. Он оказался не готов к тому, чтобы сразу открыть огонь.

Два выстрела прогремели почти одновременно – справа и слева от него. Это его оглушило.

Его руки лежали на рулевом колесе, поэтому он потратил еще пару секунд, чтобы достать оружие.

Целых три причины, которые заставили его промедлить.

Вот почему я позволил этому парню сесть в автомашину.

Франсуаз плавно упала на асфальт, правой рукой вынимая свой пистолет. Она повернулась на бок, прячась за корпусом нашего автомобиля.

Человек за рулем выхватил револьвер и взвел курок.

Ему предстояло решить – выстрелить мне в спину или Франсуаз в грудь.

Он потратил еще секунду, чтобы разобраться с этим.

Порой люди тратят свою жизнь так бессмысленно.

Он повернулся в ту сторону, где только что стояла моя партнерша, и не увидел никого; на мгновение в глазах человека мелькнуло удивление, но потом он понял, что девушка спряталась за машиной.

А еще он понял, что не успеет выпрыгнуть из салона.

Франсуаз распахнула дверцу автомобиля, и ствол ее оружия нацелился в живот мужчины. Он начал опускать револьвер, целясь Франсуаз в голову, и в это мгновение получил три пули в живот.

Он запрыгал на сиденье, то ли от боли, то ли от радости – у меня не нашлось времени спросить. Его рука с револьвером упала. Франсуаз переместила оружие чуть выше и выбила ему левый глаз вместе с – мозгами.

– Больше не станешь угонять чужие машины, – сказала она.

Я оказался по другую сторону автомобиля, трижды перевернувшись по горячему покрытию шоссе. Я слышал, как мои пуговицы скрипят об асфальт.

Два выстрела громкими голосами армейских карабинов приветствовали мой кувырок. Одна из пуль врезалась в борт нашего автомобиля, отдавшись колокольным звоном. Второй стрелок не успел прицелиться; он только нажал на спусковой крючок.

Его выстрел попал в парня, все еще сидевшего на переднем сиденье. Кусок свинца снес ему верхнюю половину черепа. Как ни странно, но тому было уже все равно.

Над моей головой вновь засияло небо, и я понял, что нахожусь за автомобилем. Я уткнулся лицом в горячие колени Франсуаз, и это ее развеселило.

У нее особое чувство юмора.

Я услышал, как карабинеры во второй раз передергивают затворы. Я не видел, как они это проделали, но это не настолько интересовало меня, чтобы высунуть голову из-за капота.

Франсуаз устроилась на боку; теперь, когда я не собирал пыль с дороги своим костюмом, клиренс автомобиля открывал ей неплохой вид.

Два мертвых тела и ноги карабинеров.

Когда я заказываю номер в гостинице и прошу что-нибудь с хорошим видом, я обычно имею в виду нечто иное. Но, как говаривал один аллигатор, все зависит от обстоятельств.

Франсуаз нажала на спусковой крючок дважды.

За это время карабинеры едва успели загнать в свои стволы по второй пуле.

– Вот почему я люблю автоматическое оружие, – сказала Франсуаз.

Две пули разорвали джинсы одному из карабинеров. Он вряд ли был бы сильно этим расстроен – его брюки выглядели грязными и такими старыми, что наверняка видели первые выступления «Битлз».

Но вместе с брюками девушка разнесла мужчине и кости его ног; если я еще не забыл школьные уроки, их там должно было быть четыре – по две на каждую из конечностей.

Правда, теперь там было гораздо больше мелких кусочков кости.

Парень упал на дорогу, дергаясь, как выброшенная на берег рыба. У него еще был шанс выстрелить из-под низа автомобиля, но он слишком был занят болью, чтобы побеспокоиться о собственной жизни.

– Как мне это нравится, – проворковала Франсуаз.

Теперь она сжимала в руках два своих пистолета. Тело человека, лежавшего на асфальте, тряслось от боли. Он попытался встать, но не смог даже подняться на колени.

Он встретился глазами с Франсуаз, та послала ему воздушный поцелуй.

Вслед за чем всадила в него шесть пуль из обоих стволов.

С каждым выстрелом он вздрагивал и бился головой об асфальт. Последнюю пулю он почти поймал зубами, но так и не смог удержать.

Оставался еще один карабинер.

Мгновение он наблюдал, как девушка превращает его товарища в голубиный паштет и размазывает по асфальту.

Потом выстрелил поверх нашей машины и послал в ствол третий патрон.

– Брось это, приятель! – крикнул ему я.

Я поймал себя на том, что так и не уточнил, приказываю ли я ему бросить карабин или оставить всю затею в целом.

Особого значения это и не имело.

– Подумай еще раз, – продолжал я. – Сдай того, кто тебя нанял. Суд будет справедливым.