Академия для строптивой - Анна Одувалова

Я стояла, прижавшись к стене, а Демион замер передо мной, упираясь руками в холодный камень у меня над головой. За его спиной мерцали прутья клетки.

Скрип дверных петель, хлопок и мерзкое хихиканье возвестили о том, что шушель сбежал.

— Вот же шушель! — выругалась я и мрачно выдала: — Ну и? — В глаза магу, который оказался слишком близко ко мне, я старалась не смотреть.

— Что «и»? — огрызнулся Демион, прижавшись еще ближе. — Мы что-нибудь придумаем.

— Да правда, что ли? Нас тут найдут лет через десять, а то и больше!

На секунду помещение погрузилось в давящую на уши тишину, которую нарушали лишь мерно гудящие прутья клетки. Свет давали тоже они, от этого лицо Демиона, стоящего напротив, казалось мертвенно-бледным, пугающим.

Я шумно выдохнула и завозилась, стараясь устроиться поудобнее. Ноги затекли сразу, как только осознала, что стоять придется долго, камни были холодные, и я начала замерзать. И вообще мне было неудобно и хотелось как можно быстрее вырваться из ловушки. К тому же Демион находился слишком близко, и это не нравилось Труселям. Они медленно сжимались, превращаясь в броню.

— Осторожнее! — прошипел Демион и, как назло, прижался теснее, и еще руками за плечи обхватил, гад. — Если ты еще не заметила, — сказал он, — у нас мало места для маневра, а прутья клетки жгутся, не прислонишься. Поэтому прошу тебя, не толкайся!

— А кто во всем виноват? — возмутилась я и уставилась в злые темные глаза. Их синева в сумраке стала чернильной.

— Я виноват! — не стал отрицать Демион. — Тебе от этого легче?

— Нет. — Я мотнула головой и попыталась успокоиться.

Это было непросто. Мы стояли в темном холодном погребе на краю сада. Никто не знал, где мы, и кинутся нас искать вряд ли раньше, чем наступит утро. Нерадостные перспективы.

Папа, конечно, перевернет всю академию вверх дном, чтобы меня найти, но все равно на это понадобится время. А я, может быть, уже умру тут от голода, жажды, усталости и холода. Так себе картинка будущего вырисовывается.

От подобных мыслей начало потряхивать, и я всхлипнула.

— Касс, ты чего? — изумился Демион. — Перестань.

— Ка-а-ак? А если мы тут останемся навечно? — не сдавалась я.

— Не останемся. В самом крайнем случае, если даже нас не найдут, клетка продержится дня два, не больше…

— Два дня? — на меня напала истерика. — Я не выдержу здесь два дня-а-а! Спасите-э-э меня немедленно!

— Касс?! — Демион отшатнулся и едва не впечатался спиной в прутья клетки. — Не кричи так! Никто не услышит, а голос сорвешь. Да и меня оглушишь!

Успокоиться было сложно, и постоять тихо я смогла лишь минут пять, не дольше. Время тянулось удручающее медленно, паника нарастала, и в итоге я снова начала орать: «Ну выпустите нас кто-нибудь отсюда!»

Вообще, я никогда не страдала боязнью замкнутых пространств или просто никогда не оказывалась заперта где-то по-настоящему. Все комнаты, где меня запирали в качестве наказания, воспринимались временной мерой, а тут я боялась остаться навсегда и разумно мыслить была просто не в состоянии.

Демион не стал слушать мои вопли, не дал пораниться о прутья клетки, просто сжал в объятиях и совершенно неожиданно поцеловал. Труселя возмущенно сжались, заставив меня вздохнуть глубже, попытались щипаться, но больше ничего сделать не смогли.

Губы его были теплыми, несмотря на сырой холод помещения, я захлебнулась очередным криком и обмякла в его руках. Я слишком долго этого ждала. Наш первый, фальшивый поцелуй на подоконнике пансиона благородных девиц оставил неизгладимое впечатление, но сейчас было еще лучше и слаще. Напор и агрессия сменились нежностью. Этим поцелуем Демион словно успокаивал меня и обещал, что все будет хорошо, и я верила. Закрывала глаза и знала — нас найдут, и мне не грозит опасность, если рядом он.

Когда маг чуть отстранился, я уже была совершенно спокойна и не хотела кричать. Только открыла глаза, намереваясь задать вопрос, но Демион приложил палец к моим губам и тихо произнес:

— Тсс.

Я не стала возражать. Слова сейчас и правда были не нужны, они не могли сделать лучше, а вот все испортить — запросто.