Истребитель магов - Дмитрий Казаков

Они подошли к лежащей на лавке одежде. Харальд замешкался, натягивая липнущую к потным плечам рубаху, и когда со спины прозвучал ровный, очень спокойный голос, вздрогнул от неожиданности.

– Не почтенного ли Харальда, прозванного Младшим, вижу я?

Харальд повернулся. На него смотрел, слегка наклонив голову, богато одетый мужчина. Плащ его был оторочен куньим мехом, а сапоги весьма искусно выделаны из оленьей кожи. Рыжеватые волосы спускались на низкий лоб, внимательно блестели очень умные глаза цвета волчьей шкуры.

На поясе незнакомец носил меч, а за спиной его толпились несколько человек в одинаковых одеждах. Скорее всего слуги. По всем приметам родовитый и не из бедных.

– Да, а что вам угодно? – сказал Харальд.

– Мне нужно поговорить с вами. – Незнакомец перевел взгляд на Берга, который смотрел весьма недружелюбно, и добавил. – Чтобы развеять ваши сомнения, скажу, что найти вас мне порекомендовал Торгрим фон Жахх. Меня зовут Кьетиль, и я прихожусь ему двоюродным братом.

– Вот как. – Взгляд Теневого потеплел. – Тогда ладно…

Они вошли в таверну, окунувшись в запахи кипящего масла, жареного мяса и пряностей. Время было обеденное, свободных мест было мало. Со всех сторон слышались разговоры и смех.

Усевшись, Кьетиль сбросил роскошный плащ, снял даже перевязь с мечом. Заговорили, только когда на столе зашкварчала, исходя аппетитным запахом, яичница со свиным салом.

– Мое дело касается в основном почтенного Харальда. – В серых глазах было столько спокойствия, что его хватило бы и на пятерых.

– То есть мне лучше уйти? – набычился Берг.

– Сиди, – бросил Харальд. Затем сказал Кьетилю: – У меня нет тайн от друга.

– Хорошо, – пожал плечами родовитый. – Брат осведомлен о моих проблемах, и он сообщил мне ещё зимой, что вы помогли ему решить затруднения схожего рода.

– Это какие же? – нахмурился Харальд.

– Вы ликвидировали опасность, исходящую от одного человека. Если не ошибаюсь, то при помощи лука и стрел.

– Было. – Харальд помрачнел, нахлынули воспоминания: зимняя дорога, всадники и кровь, хлещущая на снег…

– Так вот, я хочу предложить вам схожую работу. – Голос родовитого был столь ровен, словно он обсуждал вопрос о поднятии пошлины на проезд через мост.

– Что, нужно кого-то убить? – скривил губы Харальд.

– Да, – кивнул Кьетиль. – Нужно убить моего соседа, родовитого. Это непросто, но я очень хорошо заплачу.

– Сколько?

Названная сумма была не просто большой, а огромной. На неё можно было запросто прожить в Бабиле несколько лет, ни в чем себе не отказывая.

Харальд почувствовал, как пересохли губы, и поспешно облизал их.

– Сколько в задаток? – спросил он.

– Половина, – просто ответил Кьетиль. – Срок для исполнения – до конца лета. Все, что нужно будет знать о предполагаемой жертве, я расскажу. Так что – по рукам?

– По рукам, – кивнул Харальд.

– Тогда вот деньги. – Родовитый кинул на стол увесистый мешок. Тот отозвался мелодичным звоном. – Я остановился на постоялом дворе «Золотой лев». Жду вас завтра в полдень.

Он встал. Последовал изысканный поклон. Кьетиль подхватил плащ и оружие и исчез в дверях.

– Да, вот и работа. – Харальд улыбнулся, хотя губы отчего-то не желали слушаться, и поднял взгляд на Берга.

Тот смотрел спокойно, но как-то непривычно серьезно.

– Помни, ты взялся за нее, не я, – сказал он. – Я с тобой не поеду. Дай взаймы десятка два золотых. На них как-нибудь протяну.

– Как знаешь. – Харальд запустил руку в мешок, на ощупь монеты показались неестественно холодными, точно лед.

Берг, взяв деньги, поднялся.

– Спасибо, – сказал он. – Я, пожалуй, пойду. И помни, что цена смерти – это не то, сколько тебе платят за убийство, а то, сколько платишь ты, убивая. Счастливо!

Харальд попытался что-то сказать, даже раскрыл рот, но нужных слов не нашлось. Он смог лишь промямлить: «Счастливо!» – и остался один, над недоеденной яичницей и мешком золота.

* * *

Дорога вилась желтой пыльной лентой, а копыта коня били в неё с усыпляющей равномерностью. Если бы не рассказы Кьетиля, Харальд бы точно уснул. А так – слушал и старался запомнить наиболее важное.

– Мы всегда жили с Иоасафом дружно. – Голос родовитого звучал ровно. – Но в последние годы он, как мне кажется, сошел с ума.

– И что, это достаточная причина, чтобы его убить?

– Его безумие опасно. Он решил, что я – его враг, нападает на мои деревни, грабит и убивает моих людей, а поскольку он богаче и земель у него больше, то он может содержать больше воинов. Победить его в открытом бою у меня шансов немного.

– А почему Владетель не вмешается?

– А что ему до наших свар? – Кьетиль зло сплюнул. – Ему главное, чтобы подати вовремя поступали.

– Ясно. – Харальд бросил взгляд назад. Там, отстав на десяток шагов, ехали воины и слуги родовитого – полтора десятка человек. Путешествовать с эскортом было непривычно, постоянное присутствие людей за спиной нервировало.

В путь они отправились на второй день после того, как Кьетиль появился во дворе «Спившегося демона». После того, как окончательно обговорили сделку, Харальд отправился к Одноглазому Иакову, а потом на конский рынок, где с толком потратил часть задатка.

Теперь он сидел на собственном коне, буланом жеребце, стати которого не постеснялся бы и родовитый, у пояса покачивался меч – куда лучше утраченного. Приобрел он также лук, мощный и дальнобойный, и набор метательных ножей.

– Да, – Харальд повернулся к собеседнику, – расскажи мне лучше о том, как расположен замок твоего соседа…

Разговор длился, тянулась дорога, солнце медленно перемещалось к закату, подталкивая к концу ещё один день из жизни Харальда.

* * *

Городишко Динтри, лежащий во владениях родовитого Иоасафа, оказался маленьким и грязным. Он был лишен даже стены. Ее, как узнал Харальд из разговоров с Кьетилем, срыли после восстания горожан, которое сюзерен жестоко подавил, взяв возжелавший свободы город штурмом.

Харальд появился в Динтри вечером, когда со скрытого сиреневыми тучами неба начало накрапывать.

Проскакав по улице, узкой, точно лезвие меча, он оказался на небольшой площади, куда выходили три постоялых двора. Один был грязен и мал, а на вывеске красовалась некая черно-белая птица, весьма отдаленно напоминающая сороку. Второй гляделся щеголем – новехонькая черепица крыши, крашеный зеленый забор. Цены там скорее всего были высокие, и Харальд выбрал третий – нечто среднее между первыми двумя.

Вывеска изображала улыбающегося толстяка с кругом колбасы в руке. Колбаса выглядела аппетитно, а толстяк – радушно, так что Харальд отдал поводья подбежавшему слуге и вошел внутрь.