Адские каникулы - Алиса Дорн

Неожиданный поворот. Если Диз был вынужден признаться в собственном бессилии… Кем же был наш аноним? И какие цели он преследовал? Помочь нам раскрыть, что здесь происходит? Или это ловушка, в которую я благополучно попала? Не зря все-таки Макс говорил мне держаться подальше от писем и не устраивать любительских расследований.

Макс… Было ли ему известно о ритуале? Принадлежа Охотникам, он многое о них знал. Мне стало страшно. Глупо и иррационально, но человек, с которым я была вместе все эти месяцы, на мгновение показался чужим.

И что теперь делать? Я снова взялась просматривать анкеты, пусть даже только для того, чтобы отвлечься и успокоиться. Бенджамин Кроуфус, капитан волейбольной команды факультета астрономии. На фото – перебитый нос и улыбка в тридцать два зуба. Эрни Лайер, русые волосы заплетены в две косички, как у Пеппи Длинныйчулок. Станислаус Амброз, первое место в рейтинге студентов алхимического факультета… Со следующей страницы на меня хмуро смотрела знакомая мне баньши.

Люси Макмиллан. Девятнадцать лет, второй курс. Родители – единственная семья – погибли в автокатастрофе прошлым летом.

Соседка Райли, запустившая в меня при последней встрече кружкой.

Кажется, теперь я знала причину ее мрачного настроения.

– Уходи! – донеслось из-за закрытой двери.

Не впечатленная таким радушным приемом, я вновь забарабанила по фанерке.

– Я могу так продолжать весь день, – честно предупредила я, – а потом вернется Райли и все равно впустит меня.

Угроза возымела действие. За стеной послышались тихие шаги, после чего дверь распахнулась.

– Убирайся!

Баньши выглядела плохо. Веснушки казались каплями засохшей крови на белой как мел коже. Кудри, собранные в неаккуратный пучок, были лишены привычного цвета и словно припорошены пылью. Мешковатый джемпер, линялые джинсы, отсутствие макияжа – но самым страшным был взгляд. Пустой. Мертвый.

Если чувствуешь чужую смерть, свою ты тоже не пропустишь.

– Ты знаешь, верно? Райли сказала, ты уже месяц не ходишь на занятия.

– Чего тебе?

Люси смерила меня своим фирменным взглядом, но на этот раз меня не проняло. В выражении ее лица сквозило отчаяние – и усталость, как у человека, у которого нет сил больше бороться и который почти смирился с безвыходностью своего положения. Я ужаснулась: неужели я тоже так смотрелась со стороны?

– Когда… – было сложно подобрать слова. – Когда это случится?

Баньши скривилась.

– Тебя еще переживу. Зачем пришла?

Напоминание о скорой смерти отозвалось болезненным уколом. Значит, мне осталось меньше времени… Подразумевало ли это, что я умру по другой причине, не связанной с ритуалом? Или жертвоприношения проводились не единовременно?

– Как это произойдет?

Дверь начала закрываться, я поспешила просунуть туфлю в проем.

– Подожди! – я достала из сумки распечатки. – Можешь сказать, кто из них тоже умрет?

Я протянула листы ей, но Люси не приняла их. Белыми лепестками бумаги упали на пол.

– Я похожа на экстрасенсов из телевизора, которые по фото определяют, жив человек или нет? – она снова попыталась захлопнуть дверь. – Проваливай!

– Можешь хотя бы объяснить, почему ты меня ненавидишь? Что я тебе сделала? Впрочем, не важно. Дело не во мне. Двадцать человек погибнет, и я даже не знаю кто! Их нужно спасти. Пожалуйста…

Помоги мне.

На секунду баньши перестала тянуть дверь на себя.

– И что ты для этого сделаешь?

Я не знала. Мне было всего восемнадцать – неподходящий возраст для спасения человечества, что бы ни говорила поп-культура. Ни опыта, ни идей, ни полезных знаний. Ни сил, чтобы справиться с этим кошмаром. А никого взрослее я не могла привлечь к этому делу, потому что…

Потому что, скорее всего, именно они убивали студентов.

– Ты находишься в подпространстве, из которого выйти без разрешения ректора невозможно. Отсюда не сбежать, здесь не спрятаться. Как ты кого собираешься спасать? Особенно, – презрительно фыркнула она, – когда сама к тому времени выберешь легкий выход. Спрашиваешь, почему я тебя ненавижу? Потому что у тебя был выбор. У меня его нет.

Серьезно? Когда же, интересно, мне его дали? Когда я попала в ГООУ? Или когда изуродовала свои руки? Ладно, к последнему, возможно, в какой-то мере привели мои поступки, но…

– Ты ошибаешься. Я не…

– Все предрешено, – оборвала меня Люси. – Ты ничего не изменишь.

Дверь громко хлопнула, оставляя меня в коридоре в одиночестве. Тяжело вздохнув, я опустилась на корточки, чтобы собрать распечатки.

Возможно, баньши была права. Но я должна была попытаться.

Странное ощущение, когда понимаешь, что без тебя этот мир не исчезнет. Не остановит свой ход, никто не оглянется, чтобы узнать, что с тобой случилось. Тебя скоро не станет, но для остальных ровным счетом ничего не изменится. Преподаватели будут все так же читать лекции, а прилежные отличники с первого ряда – их записывать. В столовой каждый день будет выстраиваться очередь к Рене, виртуозно раскатывающему пиццу прямо у тебя на глазах, а на газоне под окнами главного общежития кто-то обязательно устроит пикник на клетчатом пледе. И не только в ГООУ – на далеком голубом шарике жизнь продолжит идти своим чередом.

Еще удивительнее было осознавать, что дело не только в тебе. Даже смерть двадцати человек почти никто не заметит. Солнце все так же будет вставать на востоке, в университете все так же будут идти занятия, а некоторые первокурсницы все так же будут на них опаздывать.

Еще раз проверив, все ли взяла, и заправив за ухо отросшую челку, я подхватила сумку и выскочила за дверь – чуть не столкнувшись нос к носу с темнокожей девушкой, стоявшей за порогом.

– Софии еще нет…

– Я к Софии… – одновременно со мной начала она и запнулась.

– Знаю.

Мара первой отвела взгляд. Я же посторонилась, пропуская ее внутрь.

– Можешь подождать ее здесь, – предложила я. – Не знаю, правда, когда она вернется…

Соседка все еще не разговаривала со мной. Если мне удавалось застать ее в комнате, она игнорировала все мои попытки извиниться. И я понимала, что, по большому счету, она просто копировала мою же модель поведения, но… Сначала это безумно бесило – натыкаться на выстроенную ею стену отчуждения. Хотелось кричать, заставить ее выслушать. Но в последнее время я даже была этому рада. Возможно, одним человеком, который не обратит внимания на мою смерть, будет больше.

Так лучше.

– Мне нужно идти. В холодильнике стоял сок, вообще бери, что найдешь…

Неловкость между нами не исчезала. Я не представляла, как следует вести себя с персонификацией своих ночных кошмаров – буквально выражаясь. Но видеть ее монстром после рассказанной Дизом истории не получалось. Я чувствовала себя виноватой, но… Как извиниться за то, что между нами произошло? О таких случаях не писала ни одна книга по этикету. С другой стороны, иного шанса у меня, может, не будет. Лучше как-нибудь сделать это сейчас, чем упустить возможность.