Изгнанница Ойкумены - Генри Лайон Олди

– Матильда?

– Ну вы же его знаете! Господин посол сказал, что без меня не управится…

– А кто пожарные датчики отключил? Залило бы нас – и прощай, кебаб?!

– Фрида, отстань! Я сама голодная.

– Ей жареное можно?

– В ящериной ипостаси переварит. Ящер любую дрянь жрет…

– Дрянь?! Обижаешь! Так вот, насчет мангала…

Рассказчик из Ника был отменный. Живописуя страсти-мордасти, он превзошел самого себя: «Печка на позитронных термоэлементах? Пожалуйста! Электрогриль с АГ-подвеской? Одиннадцать моделей, на выбор! Ядерный котел с антипригарным покрытием? Нет проблем! Мангал? Какой-такой мангал-шмангал? Первый раз слышим! Темнота, дикие люди! А еще говорят – цивилизация…»

В итоге мангал сварили «на коленке» под чутким руководством господина посла. В мастерской отыскались «потроха» от антикварного пикник-комбайна – они и пошли в дело.

– …знаете, где я раздобыл дрова? Магазин «Школьник», отдел материалов для ручного труда! Заготовки для резьбы по дереву. Настоящая груша, самое оно для кебаба… Пряности я с собой привез. Таможня еле пропустила, даром что я дипломат! Решили – наркотики… Шампуры тоже оттуда. Они мне: «Холодное оружие!» А я им…

Артур утащил кусок кебаба и теперь кормил им Фриду. Оба довольно урчали на весь двор. Матильда принесла из дома пару бутылок «Bouquet Allecher de Rose». Ник с адмиралом, отдав дань вину, заспорили насчет конфликта в системе Йездана-Дасты. Регина устала жевать. Глазами съела бы втрое больше – но, увы, емкость ограничена… Ощутив легкое ментальное касание, она прихватила бокал и продефилировала к раскидистой акации. На скамейке, опоясывавшей ствол дерева, ее ждала Линда.

– Извини, что я о делах. Помнишь, ты на днях купировала инициацию?

– Гюнтер Сандерсон? – вспомнился клоун на манеже. – Какие-то осложнения?

– Нет, мальчик в порядке. К тебе претензий нет.

– Тогда в чем проблема?

– Диагност, который осматривал группу… Мальчишка, год рабочего стажа. Опыта – с гулькин нос. Проглядел индуцированную локалку.

– У кого?

…пожилая воспитательница на полу кабинета. Тело сотрясают конвульсии. Надсадный хрип, брызги слюны…

– Полли ван Штейн, одногруппница.

– Рецидив?

Волна огорчения, придя от Линды, была ответом.

– Раздражитель?

– Реакция на сочетание цветов. Красный, синий, желтый – сверху вниз.

– Футболка и шорты Гюнтера?

– Именно! Ты сразу бы сообразила, в чем дело. Я пыталась с тобой связаться, а у тебя уником вне зоны доступа…

– Что с девочкой?

– Ее родители за город повезли, в окружной киндер-парк – там и накрыло. Домик «вредной» расцветки, на детской площадке. Родители, пока назад мчались, с нашими связались. Оказывается, последние два дня за девочкой водилось: глянет на что-нибудь – и хохочет-заливается. Потом успокаивается. Ну, они не придали значения: хохотушка, мол…

– Частичное совпадение цветов? Другое расположение?

– Скорее всего. А тут ударило по полной. Истерический припадок. В пси-клинику под снотворным доставили. Иначе никак успокоить не могли. Боялись, сердце не выдержит… Не волнуйся, уже все сделали. Йохансон отыскал локалку, Шеллен ее прооперировала…

– С резекцией локалки любой интерн справится. Если, конечно, не опоздать… Как остальные дети?

– Нормально. Их Йохансон заново осматривает.

– Удо – отличный диагност. Я ему доверяю.

Некоторое время они молча сидели рядом. Рецидив, думала Регина. Одна-единственная локальная синаптическая связь, индуцированная стрессовой ситуацией – и все повторяется снова. Кто знает, что послужит «спусковым крючком» в следующий раз? Хорошо, когда локалка – свежая. Когда причина ее возникновения очевидна. Чик – и нет проблемы. Контрольное обследование через месяц, еще одно – через полгода.

И все, человек здоров.

А когда инициирующих событий минимум два, как в случае с Кауфманом-Гоффером? Связь, вроде бы, очевидна. Но что, если не все так просто? Если удар по голове лишь активировал латентную связь, давно существовавшую в мозгу Рауля? Что-то подпитывало ее все эти годы, иначе она рассосалась бы сама…

Неизвестный фактор?

– Еще вина?

– Пожалуй.

– А мне хватит. У меня завтра…

Она чуть не сказал «операция».

– У меня завтра тяжелый день.