Леди и Некромант - Екатерина Воронцова

Боль?

Куда без нее…

Еще обреченность, которую он давил в себе. Никто не уходил от гончих? Тогда Ричард станет первым… у него получится, Богов всех ради.

— Идем. — Он решительно зашагал за гулем.

Оставался хороший такой шанс, что ограда остановит тварь. Но до ограды и до вожделенной калитки нужно было еще добраться.

Шаг.

И два.

Оливия молчит.

Догнала гуля. Положила руку на загривок… тварь огромна, ей и наклоняться не пришлось. Идут вместе… оглянулась. Пожала плечами, мол, видишь, до чего замечательная собака…

…кажется, она понятия не имела о том, кто такие гули.

И о вывертнях не знала… ладно, вывертни, они и вправду встречались не так часто, как и каюши, но гули… гули время от времени заводились на каждом кладбище. Откуда они появлялись? Возможно, правы были те, кто говорил, что в гулей превращаются животные, отведавшие измененной магией плоти.

Не важно.

Главное, что о них знали и дети, и благородные лайры.

Кроме одной.

Откуда она взялась? Босая. Растрепанная. И в странном наряде, который Ричард очень хотел бы рассмотреть поближе. Лайра? Несомненно. Тонкая кость. Правильные черты лица. Темные волосы. Яркие глаза… нет, в ней явно текла благословенная — или проклятая? — кровь. Но меж тем собственный дар Оливии был слаб, здесь Ричард не мог ошибаться.

Сплошные вопросы.

И один гуль.

Тварь остановилась и заворчала. Что впереди? Не важно, дорога к калитке одна…

Оливия открыла было рот, но не произнесла ни слова, повинуясь жесту Ричарда. Проклятые гончие и слуха лишены… так говорили. Проверять сказанное на себе Ричард не хотел.

Он вглядывался в сумерки, пытаясь разобрать хоть что-то…

Пустота.

Тени и снова тени.

Одни неподвижны. Другие… сложно разобрать в этой пляске, что есть фантом остаточный, а что — фантазия Ричарда… нет, на кружение теней смотреть не стоит. Фантомы способны лишить силы и мага, не говоря уже о простом человеке.

Ричард сделал шаг.

Сделал бы, но гуль не позволил.

Он оскалился и зарычал, низко, глухо.

— Не надо туда ходить. — Как ни странно, но это рычание нисколько не испугало Оливию, она и руки-то с загривка не убрала, лишь потрепала тварь, этак одобрительно.

— Другой дороги здесь нет.

— А если…

Могилы в сумерках были видны. Но плутать среди них… в одиночку Ричард рискнул бы, если бы, конечно, силу его ему вернули. Но не с Оливией.

— Нет.

Эти тропы любят завести.

Гуль не собирался уходить. Стоит. Скалится. Смотрит в глаза. Прежде эти твари избегали прямого взгляда, а нынешний… необычен. Да, не более необычен, чем то, что происходит здесь и сейчас.

— Он нас выведет.

Убежденности Оливии он завидовал.

— Или заведет, — спокойно ответил Ричард. — Чтобы потом полакомиться нашими костями… свежее мясо лучше падали.

При упоминании о падали Оливия заметно побледнела.

— Упадешь в обморок, на себе не потащу…

Потащит.

И на себе. И за собой. И оба погибнут, но оставить человека… он клятву приносил и сдержит, пусть ценой собственной шкуры.

Гуль заскулил и царапнул лапой землю. А когти у него хоть и короткие, но мясо рвут.

И раны потом гноятся.

— Ричард, — Оливия говорила, глядя в глаза, — если вперед нам нельзя, то больше ничего не остается. Я понимаю, ты знаешь об этом мире больше, чем я…

Сущая правда. И хорошо бы ей осознать, что знание это не раз и не два спасало Ричарду жизнь.

— Но поверь, пожалуйста, мы должны идти за ним… у меня то же предчувствие, которое привело сюда…

Ложь.

И ведь как уверенно… впрочем, все они, благородные лайры, с младых лет постигают тонкое искусство обмана.

Оливия отвела взгляд.

— Что ж, как хочешь… — и решительно шагнула в круговерть теней.

Идиотка!

— Стой!

Крик его всколыхнул кладбищенское серое марево, но и только. Останавливаться Оливия не собиралась. И что Ричарду было делать? Позволить этой дурочке свернуть себе шею? Или героически погибнуть, пытаясь спасти ее?

…и не только ее. Артефакт она не вернула.

Ричард матюкнулся, благо ситуация располагала, и шагнул следом.

— Оливия…

Он видел ее, такую обманчиво близкую. Полосатое нелепое платье с широкой юбкой, переломанный зонт, который она все-таки не выбросила, и серую тень рядом.

Гуль не делал попыток напасть.

Он вел.

И даже позволил Ричарду догнать их.

Узкая тропа вилась среди могил, кидая петли, как обезумевший заяц. И зайцем Ричард себя чувствовал. Он давно отвык быть добычей. Нет, он был далек от мысли о своем всемогуществе, скорее уж здраво оценивал собственные силы.

Слишком здраво, чтобы надеяться на успех.

Но надежда — это все, что у него оставалось, раз уж… Ричард осторожно потянулся к своей силе. Нет, не вернулась… не вернули.

— Оливия…

Она оглянулась.

— Когда мы выйдем… если выйдем, я самолично тебя выпорю.

Гуль захихикал. Смех у него был омерзительно человеческим. А в следующее мгновенье тропа оборвалась у кружевной ограды, за которой виднелся белый купол мавзолея. Надо же… редкость какая… если память не изменяла, а Ричарду она не изменяла никогда, мавзолеи ставили особам императорского рода. И хоронили таковых преимущественно в древнем Коште, который ныне столица…

Ограда тускло мерцала.

Защитное заклинание?

И даже купол…

И гуль завертелся, а потом сел на плоский зад и заскулил.

— Если ты думаешь, что я могу его взломать…

Мысль была неплоха.

Мавзолей, конечно, не самое приятное место, но вот если получится пробраться внутрь… и если внутри действительно тихо, как сие утверждает то самое внутреннее зрение, оставленное Богами то ли шансом, то ли издевкой… ночь провести.

Дождаться рассвета.

И там уже…

Ричард протянул руку, и ограда зашипела, а кованые змеи, обвившие прутья, ожили. Они поднялись, расправляя чугунные капюшоны…

— Не люблю змей, — тихо сказала Оливия.

— Раньше надо было думать…

Слепое пятно, за которым Ричард следил, сдвинулось. И ожило.