Леди и Некромант - Екатерина Воронцова

Я вязала.

Вышивала.

Надевала шелковые блузки с бантом у горла. Юбки-карандаши длиной до середины голени… и шляпки. Я купила три дюжины шляпок и столько же туфель, находя в том странное утешение. Я старалась соответствовать ее идеалу.

А сама…

Запах лилий дурманил. Наверное, если бы я позволила, этот сладковатый аромат увел бы меня… куда? Уж не в страну ли вечного забвения и вечного же счастья? Там, где я бы все-таки достигла чужого идеала и стала бы…

— Оливия…

Я моргнула. Вот тебе и отвлеклась. Просто разговор прервался, Ричард задумался, а с ним и я, причем над вопросами отнюдь не первостатейной важности. Я торопливо мазнула ладонью по щекам, убеждаясь, что до слез дело не дошло.

— Слушаю тебя.

Вежливая улыбка. Наклон головы. Выражение лица… я долго когда-то тренировала его перед зеркалом, и еще с дюжину масок на все случаи жизни. А что, очень удобно, нацепил — и собеседнику кажется, что ты внемлешь каждому его слову, на самом же деле…

…белые лилии и еще мед. Мед я тоже не любила.

Уж не знаю почему.

Мысли путаются.

Надо сосредоточиться. Надо взять себя в руки и уходить. Это место… здесь спокойно и хорошо. Зачем идти куда-то еще?

— Надо, — ответила я, решительно поднимаясь.

Хорошо?

Пыль и запустение. Белый мрамор изваяний, выполненных столь искусно, что статуи кажутся людьми, которые просто окаменели… и почему-то эта мысль не пугает.

— Послушай, Оливия. Это старый храм, но живой. Слишком даже живой.

Ричард поморщился, наверное, ожоги его — где только успел получить? — болели. Я как-то кружку горячего чая на ногу опрокинула, а здесь… здесь ожоги второй степени, да и третьей были, и странно, что он вообще в состоянии здраво мыслить.

— И значит, они здесь присутствуют.

— Боги?

— Да. И не отпустят. Меня, во всяком случае, пока я… видишь там монету? — Ричард указал на запыленный пол, на котором — еще одна маленькая странность — не оставалось следов. Я вошла вот, а следов не осталось. Но монету я увидела. Золотой яркий кругляш заманчиво поблескивал. — Можешь взять ее?

Я пожала плечами.

Наверное.

Попробую.

Я подошла. Наклонилась. И взяла. Золото было холодным, и отнюдь не слабой прохладой металла, готового согреться теплом человеческих рук. Нет, это был холод, идущий изнутри, словно под тонким слоем золота скрывалась ледышка.

— Отлично… а теперь надо как-то передать ее мне, чтобы я не сгорел. — Ричард кривовато усмехнулся. — Есть идеи?

— Сгорел?

— Мы тут в «горячо и холодно» играли…

Спрашивать, с кем именно, я не стала. Ни к чему, чувствую, лишние знания.

— Если я тебе кину, а ты поймаешь?

Ричард задумался.

— Нет, — он покачал головой. — Боюсь, что просто полыхну…

Понятно.

Я призадумалась. Так мы и стояли друг напротив друга. А он… он сегодня не такой самоуверенный. Потрепанный. И на волосах паутинка. Лицо красное, брови опалило. На скуле длинный ожог, будто кто когтем полоснул. Больно ему, должно быть, а он стоит.

Думает.

Сосредоточен.

— А если… послушай, Оливия. Ты сейчас выйдешь из храма. Неспешно. Прислушивайся к себе. Если вдруг покажется, что что-то не так, бросай ее…

Я кивнула.

— Если получится… договор действует здесь… да, пожалуй. — Он наклонился и кое-как подцепил широкий ремень сумки. — Но если вдруг… ты отправишься в город за помощью. Грена найдешь. Тихона… к Милии обращаться не стоит. Убивать она нас не убьет, это ни к чему, а вот позволить ситуации… развиваться самой.

Кривоватая усмешка.

— Понятно, — ответила я, прикусывая губу.

Было страшно.

Не знаю отчего… что страшного в монете? Тяжелая. И все еще холодная. Но не настолько, чтобы больно было в руках держать. Надо просто выйти из храма… а выход вот он, рядышком.

Десяток шагов.

Узкий проход между лавок. И мраморные Боги смотрят… с любопытством? Пожалуй. Им интересно, получится ли у нас. Получится. Ведь должно бы… и конечно, мне тоже интересно, например, хотелось бы понять, что именно я держу в руке.

Вдруг эта монета дает власть над миром?

Смешок, раздавшийся над ухом, был столь явен, что я вздрогнула.

Да, действительно, зачем простому некроманту власть над миром? Она важна, иначе Ричард не стал бы рисковать, но важна для него. А я? Что держит меня здесь? Что заставляет играть в чужую игру, когда я могу просто-напросто взять и уйти. Никто не остановит.

У меня теперь будут документы.

И деньги.

И…

До дверей осталась пара шагов. Я обернулась.

Ричард стоял и смотрел. Ничего не говорил. И по лицу его сложно было прочесть, что он думает…

— Ничего, — я показала монету. — Ничего не чувствую. И тогда я дальше?

Он кивнул.

Сдержанно.

А ведь нервничает, не может не нервничать. Только виду не подает. Вот Влад, он другого склада был. И когда переживал, начинал суетиться. Нет, он не устраивал скандалов, выплескивая напряжение, но просто хватался за все и сразу, и, естественно, ничего не получалось толком…

Один шаг.

И от холода немеют пальцы.

Дверь. На глазах прямо покрывается серебристым инеем. И кто-то за спиной шепчет, что уходить не обязательно, что я могу пожелать и, к примеру, вернуться. Это не так сложно, наши миры находятся на расстоянии протянутой руки. Или одного шага. Просто надо хорошо смотреть, куда шагаешь.

Бросить монету.

И домой.

Домой? А остался ли у меня дом там? Муж вот остался. Обручальное кольцо я сняла, но в глубине души я ведь понимаю, что это — ничего не значит. Был алтарь и клятва перед ним. Пока смерть не разлучит…

…а ведь смерть и разлучила.

Он меня предал. А я… я жертва? Или мне нравится думать, что я была жертвой?

— Оливия!

Этот окрик заставил меня очнуться. Жертва? Я ведь никогда не задумывалась о том, откуда берутся деньги. Есть — и все… новые шляпки и туфельки. Платьям в гардеробной тесно… фарфор и серебро. Антиквариат… я позволяла себе если не все, то очень и очень многое.

Вот и поплатилась.

Все по-честному.

Я коснулась двери и толкнула створку, которая поддалась неожиданно легко. Она отворилась беззвучно, выпуская меня в сумерки. Надо же, а я и не заметила, как день пролетел. Позеленевшее солнце почти коснулось линии горизонта, спутник его пылал розовой жемчужиной в короне старшего брата. Небо сделалось бледно-лиловым, а редкие облака окрасились пурпуром.