Зов Атлантиды - Йон Колфер

«Вполне нормальное завершение дня», — подумал он, когда под ним подогнулись виртуальные ноги.

Северная Атлантика, настоящее время

Через некоторое время Артемис очнулся от запаха паленого мяса в ноздрях. О возвращении в реальный мир ему доложили впившиеся в плечи ремни и тошнотворное покачивание на волнах. Открыв глаза, он увидел перед собой круп Жеребкинса. Кентавр судорожно дрыгал задними ногами, очевидно борясь с одолевавшими его во сне демонами. Где-то играла музыка. Знакомая музыка. Артемис закрыл глаза и подумал: «Она кажется знакомой потому, что ее сочинил я. “Песнь сирены” из незаконченной Третьей симфонии».

А почему это важно?

«Потому что я установил эту музыку в качестве мелодии вызова для матери. Она звонит мне».

Артемис не стал хлопать по карманам в поисках телефона, поскольку аппарат всегда лежал в одном месте. Он всегда просил портных вшить молнию с кожаными клапанами в правый нагрудный карман, чтобы аппарат невозможно было положить в другое место. Потому что, потеряй Артемис Фаул свой модифицированный коммуникатор, возникли бы несколько более серьезные проблемы, чем в случае утраты каким-нибудь старшеклассником тач-пада последней модели. Если, конечно, телефон этого растяпы не оборудован средствами для легкого взлома любого правительственного сайта, чудесной лазерной указкой, способной прожигать металл, а кроме того, не содержит первый черновой вариант мемуаров Артемиса Фаула, где повествуется далеко не о юношеских романтических мечтах.

Пальцы у Артемиса онемели от холода, но после нескольких попыток ему удалось расстегнуть молнию и достать телефон. На экране появилось слайд-шоу с изображениями матери, а крошечные динамики продолжали воспроизводить вступительные аккорды «Песни сирены».

— Телефон, — отчетливо произнес он, нажатием кнопки на корпусе включив голосовое управление.

— Да, Артемис, — ответил телефон голосом Лили Фронды, который Артемис выбрал исключительно с целью позлить Элфи.

— Принять вызов.

— Конечно, Артемис.

Через мгновение соединение установилось. Сигнал шел слабый, но это не имело значения, поскольку Артемис оснастил телефон программой автоматической компенсации, обеспечивающей девяностопятипроцентную точность воспроизведения.

— Здравствуй, матушка. Как поживаешь?

— Арти, ты меня слышишь? У меня какое-то эхо.

— У меня никакого эха нет. Очень хорошо тебя слышу.

— Артемис, не могу включить видео. Ты обещал, что мы будем видеть друг друга.

Такая возможность существовала, но Артемис отключил эту опцию, поскольку сомневался, что мать обрадуется, увидев сына растрепанным и висящим на ремнях в полуразрушенной спасательной капсуле.

«Растрепанным? Кого я обманываю? У меня вид беженца из зоны боевых действий, что недалеко от истины».

— В Исландии нет видеосети. Мне следовало заранее проверить.

— Гм, — произнесла мать, а Артемис отлично знал, что значит это междометие: мать подозревает его в чем-то, но не знает, в чем именно. — Значит, ты в Исландии?

Артемис еще раз порадовался отсутствию видеосигнала, ибо врать, глядя матери в глаза, гораздо труднее.

— Конечно, а почему ты спросила?

— Потому что GPS утверждает, будто ты находишься в северной части Атлантики.

Артемис нахмурился. Мать настояла на подключении этой функции, иначе отказывалась отпускать его одного.

— Скорее всего, какой-то сбой программы, — сказал он и быстро внес в программу глобального поиска коррективы, дабы та отметила его в Рейкьявике. — Иногда указатель расстраивается. Попробуй еще раз.

Недолгая тишина, нарушаемая лишь щелчками клавиш, потом очередное «гмм».

— Полагаю, излишне спрашивать, не затеваешь ли ты чего-нибудь. Артемис Фаул постоянно что-то затевает.

— Ты ко мне несправедлива, матушка, — возразил Артемис. — Сама знаешь, чего я пытаюсь добиться.

— Знаю. Бога ради, Арти, ты способен говорить только об этом? О Проекте?

— Это крайне важно.

— Знаю, но люди не менее важны. Как дела у Элфи?

Артемис бросил взгляд на Элфи, свернувшуюся калачиком под креслом и спокойно посапывавшую. Форма потрепанная, из уха сочится кровь.

— У нее… все в порядке. Путешествие немного утомило ее, но она полностью контролирует ситуацию. Матушка, я ею восхищаюсь, можешь мне поверить. Восхищаюсь тем, как она справляется со всеми невзгодами в жизни и никогда не сдается.

Ангелина Фаул едва не ахнула от удивления.

— Да, Артемис Фаул-второй, ты только что произнес самую длинную в жизни речь не на научную тему. Элфи Малой повезло, что у нее есть такой друг.

— Нет, не повезло, — печально отозвался Артемис. — Не повезло никому, кто знает меня. Я никому не способен помочь. Даже самому себе.

— Это неправда, Арти, — строгим тоном сказала Ангелина. — А кто спас Гавань от гоблинов?

— Многие. Полагаю, и мое участие сыграло некоторую роль.

— А кто нашел отца в Арктике, когда все сдались, посчитав его мертвым?

— Я.

— Тогда не говори, будто никому не способен помочь. Большую часть жизни ты посвятил помощи другим. Да, ты совершил несколько ошибок, но сердце у тебя доброе.

— Спасибо, матушка. Мне уже лучше.

Ангелина откашлялась немного нервно, как показалось Артемису.

— У тебя все в порядке? — спросил он.

— Да, конечно. Просто хочу тебе кое-что сказать.

Теперь занервничал Артемис.

— Что именно, матушка?

В голову полезли мысли о возможных разоблачениях. Неужели матери стало известно о некоторых сомнительных операциях? Она все знала о разных проектах с народцем, но у него имелись и связанные с людьми дела, о которых он никогда не рассказывал.

«Обычная проблема почти перевоспитавшегося преступника — никак не избавиться от чувства вины. Разоблачение всегда маячит на расстоянии одного телефонного звонка».

— Это касается твоего дня рождения.

У Артемиса облегченно поникли плечи.

— Моего дня рождения? И только-то?

— Я кое-что купила тебе, нечто… непривычное. Но буду счастлива, если ты примешь подарок.

— Если ты будешь счастлива, значит, и я буду счастлив, приняв твой подарок.

— Арти, пообещай мне, что будешь им пользоваться.

Характер Артемиса не очень-то позволял ему что-либо обещать.

— Что это?

— Пообещай мне, милый.

Артемис выглянул в иллюминатор. Он сидел в полуразрушенной спасательной капсуле посреди Атлантического океана. Они либо утонут, либо военно-морской флот какой-нибудь скандинавской страны разнесет капсулу на части, приняв за летающую тарелку.