В надежных объятиях Смерти - Анна Пальцева

— Мы не вмешиваемся в жизнь других живущих на этой земле, но мне было велено помочь дочери Бога и вот ты здесь, Рожденная Смертью. Нашим мужчинам была дарована сила, чтобы они смогли забрать тебя у мага, чья душа давно сгнила. Но, как оказалось, этого недостаточно. Ты до сих пор принадлежишь ему. Об этот говорят руны на твоем лице. В них сидит тьма, сотворенная против воли Бога.

Уже на второй половине сказанного я потеряла суть. О какой дочери идет речь, причем тут я и как можно общаться с Богом?

— Вижу, Инесса, вы не понимаете? — догадался шаман, видя, как я пытаюсь переварить его слова. — Возможно еще не время, но очень скоро вы обо всем узнаете. — Философски закончил он.

— Но при чем тут я?

Все же я не хотела участи всех попаданцев, и до последнего верила, что во мне нет ничего особенного, из-за чего сам Бог Смерти попросил о моем спасении. Я конечно благодарна ему за все, но почему я?

— Не мне вам это объяснять, Рожденная Смертью.

«Ага, он тоже перевел стрелки, как и орчиха-целитель. И кто же следующий?»

— Мне было велено только помочь тебе. Поэтому ты здесь. Мы избавим тебя от подчинения, чтобы ты смогла вернуть себе волю.

Вот тут я перестала бояться окончательно, уже с интересом слушая шамана. Может я и виновата в том, что моя воля в руках у дракона, но избавиться от подчинения очень хотелось.

— Я была бы вам очень благодарна, — после этих слов даже поклонилась ему.

— Любой маг-целитель не способен снять это заклинание. Оно очень крепко переплелось с твоим внутренним миром.

Моя надежда стала таять.

— Но мы сможем очистить его, — как-то устало продолжил он, — Наша раса не владеет магией, а только даром. Чистым даром, данным свыше.

Ко мне опять подошли те двоя, и схватили за руки. Если в тот раз они сделали это мягко, боясь причинить мне боль, то сейчас не церемонясь потащили меня назад к пентаграмме. Паника подступила к горлу, вместе с ошейником сжимая мне шею.

— Чтобы выгнать тьму, нашему целителю придется проникнуть в ваш мир. Процедура болезненная, но так необходимо.

Шаман продолжал говорить, а тем временем мои руки и ноги обвязали веревками. Я брыкалась и кричала, но сила была не на моей стороне. Положив меня в центр кровавого круга, они растянули мне ноги и руки, прибив веревки к полу.

— Зачем все это? — выкрикнула я.

Дергаться не было смысла. Они крепко зафиксировали меня, и своими движениями я только задирала рубашку, которую обратно поправить не могла.

— Чужая тьма будет сопротивляться. Мы не должны дать ей вернуться к хозяину.

После этих слов орки, которые пригвоздили меня, покинули зал. Вместо их пришел другой. Я задирала голову назад, пытаясь разглядеть, что там происходит, но уже через минуту мне сунули в рот обычную палку.

— Восстанавливать зубы также больно, поэтому зажми зубами и не выплевывай, — пробасил орк, которого шаман назвал целителем.

Мне опять стало страшно. Если дошло до этого, то стоило ожидать адскую боль. Мужчина сел возле моей головы и стал водить руками над лицом. Запах ладана усилился, резко проникая мне в нос. Казалось, что я вся пропитана этим сладким запахом, когда заметила, что шаман ходит по кругу пентаграммы и хриплым голосом нашептывает слова. Песней это было нельзя назвать, он просто выплевывал слова, в которых было больше согласных, чем гласных. С каждым шагом он говорил все быстрей, а запах ладана становился все больше удушающим. Мне нечем было дышать и казалось, что я начинаю парить над полом. Стук посохом об пол рядом с моей головой прозвучал как гром в тихой роще, возвращая меня на место и даря невыносимую боль в голове. Молниеносная и жгучая, она разрядом прошлась по моему телу, находя выход на кончиках пальцев рук и ног. Еще один стук и все повторяется. Время остановилось, была только я и боль. Я с силой сжимала челюсть, вонзив свои клыки в деревяшку. Лицо жгло огнем и казалось, что меня выворачивают наизнанку. Из-за боли я не могла открыть глаза, поэтому не имела представления, что происходило вокруг. Только стук посохом и разряды по всему телу. Мне хотелось, чтобы все это закончилось. Уже не было сил терпеть, но ритуал продолжался до самого последнего стука моего сердца. Последний удар по полу — последний удар моего сердца. В этот момент я смогла открыть глаза и увидеть перед собой ту самую женщину, которую видела на поляне, танцующую на черной земле. Она нежно мне улыбнулась, а в ее глазах читалось беспокойство. Мне безумно хотелось вдохнуть, чтобы вернуться назад, но видение не отпускало. Через секунду я стала не только видеть, но и ощущать ее присутствие. Она была совсем рядом, еще чуть-чуть и я смогу дотянуться до ее руки. Женщина перестала улыбаться. В ее глазах теперь читался страх, и когда моя рука почти дотянулась до нее, она с силой толкнула меня в грудь. Послышался еще один удар посохом об пол и вместе с ним мое сердце бешено забилось в груди. Мне тотчас освободили рот, и я с силой вдохнула в легкие воздух. Мне его безумно не доставало. Все тело покалывало, а лицо ужасно чесалось.

— Тьма ушла и она свободна, — уставшим голосом проговорил целитель.

Орк отполз к стенке и тяжело привалился к ней. Было видно, что ему тоже досталось во время ритуала: руки дрожали от напряжения, а по лицу стекал пот. Я тоже перестала дергаться, без сил развалившись на полу. Боли уже таковой не было, только тягучие ощущения. Я чувствовала все, и самое главное — свою магию. Поток радостно колыхался, но послушно оставался на месте, боясь причинить боль хозяйке. Он был таким тоненьким и слабым, что я сначала испугалась, что он исчезнет совсем. Но чувство восстановления ощущалось четко, и можно было не бояться. Через несколько дней я буду переживать о переизбытке. Но это все потом, сейчас я мысленно улыбалась ему.

— Одна руна все еще присутствует на ее лице, — проговорил шаман, остановившись возле моей головы.

— Руна желания. Тот, кто наносил ее, вложил в нее свои чувства. Ее невозможно убрать, но она чиста и теперь имеет значение только как шрам, — устало ответил ему орк.

Я лежала и не могла поверить в то, о чём они говорят.

«Шрамов больше нет? Остался один?»

Открылась дверь, впуская в зал свежий холодный воздух.

— Унесите ее к Арии, пускай она позаботится о ней.

Меня освободили и подняли на руки. Сил шевелиться не было совсем. Пускай что хотят, то и делают. Но предаться унынию мне не дала орчиха по имени Ария. Как только она получила меня в своё распоряжение, тотчас со всей серьезностью отнеслась к порученному делу. Целый час она меня купала, затем кормила, а после вернула мне мою чистую и целую одежду. Стоит сказать ей спасибо, так как дала мне почувствовать себя человеком, тьфу, нортом.

— Я обратила внимание, что ты избегаешь зеркал, — сказала Ария, когда мы с ней пили горячий вкусный отвар после сытного ночного ужина.

— Я боюсь увидеть себя изуродованной.