Как избавиться от наследства - Надежда Мамаева

— Это таких, на которые существует лишь два ответа, «да» или «нет»? — догадалась я. — Но что же в этом сложного?

— В вопросах — ничего. А вот в том, чтобы несколько ударов колокола подряд удерживать мертвого в круге призыва, есть.

— Значит, в ближайшее время будет еще одно нападение.

— Нет, — работая челюстями, заявил темный. — Не одно. И основные сюрпризы ждут нас на балу в честь прибытия Аврингроса Пятого. Кстати, этот самый бал через четыре дня. Там я тебя и представлю официально как свою супругу.

Я сглотнула и задала вопрос, который меня мучил давно:

— А что будет после того, как ты станешь хозяином земель Лавронсов?

— Мои люди смогут пересечь границу и поселиться там. — Дей больше не ел, а хмуро смотрел на меня.

— А со мной?

Взгляд — словно выстрел в упор.

— Что бы ты хотела услышать?

— Скорее, чего бы не хотела: оскорблений. Оскорблений ложью.

— И не думал. — Темный тяжело выдохнул, встал со стула и подошел ко мне.

Бутерброд, так и недоеденный, остался на краю стола.

Дей взял меня за плечи и развернул так, что наши лица оказались друг против друга.

— Знаешь, оказалась бы ты той Кэролайн, которую собственный отец отправил в монастырь и которая предпочла смерть браку с сыном Мрака, все было бы проще. Я бы тогда тебе ответил: если я все же объединю земли Лавронсов и свои, а ты при этом каким-то невероятным чудом останешься жива, то сможешь поселиться в ските и посвятить себя служению твоим светлым богам.

— А как же официальные наследники и прочее? — не удержалась я.

— Кэр, в Темных землях вопросами наследников озабочен лишь владыка. Я мог бы признать оным и бастарда, заведись у меня такой. Даже при живой жене. — Он грустно улыбнулся. — Но, понимаешь, проблема в другом… Ты — это ты. Светлая снаружи, с истинным духом темной внутри… Я постараюсь сделать все, чтобы уберечь тебя от еще одной смерти. И не только ради наследства. Теперь — не только ради него.

Его рука коснулась моей скулы, и тут… Характерные звуки, раздавшиеся из-под стола, заставили нас с Деем обернуться.

Собакен не терял времени даром и надежно прятал бутерброд. А ведь все знают, что нет места надежнее для еды, чем собственный живот.

— Охранник… — Я не смогла скрыть улыбку.

— Он еще щенок. Немного глупый, но наглый.

Собакен, подлизываясь, завилял хвостом.

— Гримы признают лишь одного хозяина в своей жизни, — пояснил темный. — И нужно, чтобы пес и тот, кого он будет охранять, встретились до того, как грим стал взрослым.

— Еще один подросток на мою голову?! — Я попыталась за возмущением скрыть улыбку.

— Выходит, что так. Извини, я темный, пожелать тебе терпения и благословить на счастливую жизнь — с этим не ко мне. Но проклясть стальными нервами — всегда пожалуйста.

— Дей, знаешь, иногда мне кажется, что ты ненормальный.

— Иногда?!

— Да, в остальное время у меня в этом нет никаких сомнений!

Собакен, нагло дожравший бутерброд и нацелившийся на кусок буженины, лежавший на столе, согласно тявкнул.

— И это мне говорит самая непредсказуемая из всех женщин, которых я знал…

— Значит, ты до меня не знал женщин, — нахально заявила я, спеша уйти от скользкой темы. Дей не обещал мне светлого будущего. Да что там светлого. Никакого не обещал. Зато честно. — Непредсказуемость — главный козырь, который есть в арсенале любой лэриссы. Им мы с легкостью бьем любую карту мужской логики.

— Да. Но это касается тех женщин, которые играют в карты на равных с мужчинами. Но у меня создалось ощущение, что, когда я беру в руки те самые карты, ты хватаешь клинок.

Крыть было нечем. И я прибегла ко второму женскому козырю: невинному взгляду. Такому невинному, что младенцы по сравнению со мной выглядели бы закоренелыми грешниками. А то! Фотограф с опытом создания ангельских мордашек у невест еще и не то может.

— Кэр… — простонал темный. — Нельзя же так.

— Можно. И даже нужно.

Мой взгляд стал запредельно невинным.

— Будешь пить? — Наивный Дей попытался выбить меня из образа.

Но у Ады, закаленной свадебными банкетами, так просто почва из-под ног не уходит!

— С удовольствием. Только что? В вине — истина, в коньяке — благородство, в гномьем перваче — приключения. В воде — микробы. Так что ты мне предложишь? — Я изогнула бровь.

Кто бы знал, каких титанических усилий стоило быть невинной и провокационной одновременно. Да мне памятник из золота за это нужно отлить, в полный рост!

Темный оценил. Темный проникся. И… тут же цапнул со стола чашку с чаем. Как позже выяснилось — ромашковым. Протянув мне его, чернокнижник с серьезной миной заявил:

— Рекомендую успокоительное зелье. Оно отлично прочищает мозги. Кэр, я же предупреждал: не провоцируй! Внешне — ты светлая. А я светлых ненавижу. Но меня тянет к тебе зов моей магии, которая все еще плещется в твоих жилах…

— С-с-спасибо, — прошипела я.

Конечно, лучше всего успокаивает ромашковый отвар, но не выпитый, а вылитый на голову того, кто вас бесит. Я взяла чашку и со стуком поставила ее на стол. Во избежание. Вот так, всего парой фраз расставить все точки над «ё»: меня к тебе тянет не потому, что это ты, а потому, что это моя магия, а на самом деле таких, как ты, я ненавижу.

Развернулась, чтобы уйти, но чернокнижник схватил меня за локоть.

Я вынужденно оглянулась. Дей был напряжен.

— Когда я согласился на этот брак, то знал — будет непросто. Но я многое сделаю ради своих людей. Ради мира. Но… все оказалось гораздо сложнее. И… бездна раздери! Я чернокнижник.

— Я знаю, — грустно улыбнулась я.

— Хочу, чтобы ты знала еще одно: я не могу обещать, что со мной рядом тебе будет хорошо. Нет. Будет всякое. Но, что бы ни случилось, моя рука всегда будет держать твою руку. Если только ты не захочешь иного.

Он отпустил мой локоть и отступил. Я на миг растерялась. А когда я теряюсь, то говорю то, что думаю. А думаю я не всегда адекватно.

— Знаешь, я не маг. Не могу ни проклясть как подобает, ни благословить. Но могу пожелать.

— Пожелать? — удивился Дей.

— Терпения и крепких ягодиц!

Надо было видеть выражение лица темного. Такого, судя по всему, ему ни разу не желали. Пришлось пояснить:

— Чтобы твоя пятая точка смогла вынести такое приключение в жизни, как я.

Дей рассмеялся так, словно до последнего момента боялся, что я… оттолкну его?

— Спокойной ночи, мое приключение, — только и вымолвил он.