Легенда о Королях - Дмитрий Леонтьев

— Хорошо, я разберусь. Вы не окажите мне услугу, присмотрев здесь… до моего возвращения? В прошлый раз это получилось у вас замечательно.

— Всегда к услугам вашего величества.

— И это… как бы это сказать… в общем…

Она молча поставила передо мной бокал красного вина. Виновато улыбнувшись, я залпом выпил и увидел, как над ее головой засветился нимб, а за спиной затрепетали белоснежные крылья, о чем не преминул сообщить вслух.

— Удачи вам, ваше величество, — только и вздохнула королева.

Поджидавший меня в коридоре отец Патрик уже раскрыл было рот, чтобы излить на меня свое мнение о прошедшей ночи, но, освеженный бокалом королевы, я оказался энергичней:

— Ага! Святой отец! Хороши!!! Даже не знаю, что и сказать. И это — пример для подражания! Духовный, так сказать, пастырь! Стыдно, отец Патрик! Еще раз повторится подобное, и я буду вынужден принять меры!

И, грозно сдвинув брови, прошел мимо. Бедняга так и остался стоять с открытым ртом. В его века еще не была в ходу поговорка: «наглость — второе счастье». Что делать — мудрость мира накапливается постепенно…

У меня оставалось последнее незаконченное перед отъездом дело, и я направился во флигель, занимаемый сэром Конрадом. Возле входа тренировались с оружием какие-то угрюмые, сурового вида люди из его свиты. Когда я, пошатываясь, шел мимо, брошенное чьей-то неосторожной (но опытной) рукой копье едва не пронзило мое горло. Увернувшись, я вздохнул, добрел до того места, где оно упало, поднял…

— Извини, парень, — сказал один из воинов. — Вырвалось… С кем не бывает. Вернешь?

— Конечно, — кротко ответил я…

…Начальник стражи и одновременно управляющий королевскими землями сэр Конрад Дебль еще нежился в постели с длинноволосой блондинкой, когда я вошел и поставил окровавленное копье у порога.

— Ваше величество! — растерялся Конрад. — Зачем же вы сами? Позвали бы, и я…

— Ничего, ничего, мне не трудно, — успокоил я, усаживаясь в кресло. — После ночных забав я всегда встаю рано…

— Да, наслышан, — расплылся он в улыбке. — Кутили на славу.

— Да, есть у меня такая привычка — расстраиваться из-за предательства друзей, — признал я. — Если б я не наделал вчера много веселых глупостей, то наделал бы много глупостей жестоких… Ты понимаешь, о чем я?

— Нет, ваше величество, — напряженным голосом ответил он, поглядывая в сторону, где лежали его одежда и оружие.

— Одевайся, одевайся, — разрешил я. — И подружку свою отпусти. Ее, видимо, ждут дела, и мы ей только мешаем…

Одевшись, Конрад почувствовал себя уверенней. Закрыв за девушкой дверь, повернулся ко мне:

— Так о чем идет речь, ваше величество?

— Об одном сукином сыне, на которого я полагался, как на самого себя. О том мерзавце, которого я спас когда-то. О том подонке, которому дал все: деньги, титул, земли, положение в обществе…

Конрад медленно обходил меня по краю комнаты, стараясь незаметно приблизиться к висевшему на стене мечу. Я подбодрил его:

— Не стесняйся, возьми.

Он было неуверенно протянул руку, но все же не решился. Закусив губу, исподлобья смотрел на меня, о чем-то напряженно размышляя.

— Зачем, Конрад? — спросил я.

— Я должен был попытаться, — он нашел в себе силы улыбнуться. — Вы всегда были для меня примером для подражания, сир. Я восхищался вами, служил вам, и если б я не попытался стать лучше вас, я был бы плохим учеником. Я не испытываю к вам ненависти, да и этот трон, признаться, мне особо не нужен… Шанс! Вы понимаете?! Шанс! Вы никогда не были вторым! Как часто вы пели: «Одинокий волк — это круто!»

— Молодой я был, глупый, — признался я. — Теперь я пою другие песни: «Не волк я по крови своей, и меня только равный убьет». Волк — всего лишь животное, Конрад. Не надо ставить его в пример и до него опускаться. Равняйся на людей — не прогадаешь. А ты все еще в детство играешь. Комплексы, амбиции…

— Вы себе уже все доказали. Себе и другим… А я — нет.

— Почему же… Ты доказал… И себе и другим. Ты предатель.

— И что теперь?

Я долго смотрел на него. Вспомнилось, как этот мальчишка, израненный, залитый своей и чужой кровью, стоял на стене замка со счастливой улыбкой на бледном лице, наблюдая отступление войска Артура. Почти физически ощутил тепло его спины, когда мы бились с ним против монстров в подземельях. Вспомнил флаг, который он водрузил, первым взобравшись на стены мятежного замка. Годы его преданной, тяжелой и кропотливой работы плечом к плечу с нами…

— Теперь… Заберешь своих людей… тех, что остались в живых… и проваливайте с острова, — сказал я. — Я разрешаю убраться, куда глаза глядят. Ищи свою судьбу, Конрад. Здесь чужого тебе не обломится, а свое ты упустил. Я любил тебя и верил тебе. Я не хочу тебя наказывать. Ты сам еще не раз накажешь себя…

— Это слишком великодушно, ваше величество, — с кривой улыбкой поклонился он. — Чересчур по-королевски…

— Вот в этом между нами и разница, Конрад, — вздохнул я. — Я не знаю слова «чересчур». Может, поэтому я и король. Я просто делаю то, что считаю нужным. Без оглядки на чужое мнение и личные комплексы. Как это выглядит со стороны — пусть заботит других. Прощай.

Я поднялся с кресла и шагнул к двери… Все же он был великолепным воином — я едва успел пригнуться, мне даже показалось, что его меч все же срезал несколько волосков с моей головы. Одним движением я перехватил его руку и, повернув, вогнал меч ему в грудь по самую рукоять. Выдернул, поддерживая оседающее на пол тело…

— Я… должен был… попытаться, — с усилием прошептал он.

— Это тоже моя вина… Прости. Если можешь…

— Вы же не обижаетесь на меня, правда? Это игра… всего лишь… Я хотел… быть похожим… на вас…

Он вздрогнул и вытянулся. Я закрыл ему глаза, положил меч рядом с телом и только тогда ответил:

— Я простил тебя, малыш… Но ты ошибся, пытаясь представить меня таким… Я не предаю тех, кого люблю…

Позвал из коридора стражника, приказал:

— Труби общий сбор. Выступаем на рассвете. Лично ты останешься и проследишь, чтобы сэр Конрад был похоронен со всеми подобающими почестями. Скажешь, что произошел несчастный случай… И найди мне вино, черт побери! Что, на острове разом закончилось все вино?! Исполняй, чтоб тебя!..

— Ты совсем спятил?! — спросил Денница, помогая мне подняться. — Какой штурм?! Какая атака?! Ты же на ногах не стоишь!

— Мы с тобой на брудершафт пили?

— При чем здесь это?! Ну, пили…

— Тогда ладно… Тогда отвечу… Будет штурм! Или сами откроют…

— Не откроют! У сумасшедших, да еще с манией, как правило, очень хорошо поставлена забота о собственной шкуре. Ты видел, как он укрепил замок?