Битва за смерть - Олег Синицын

— Слышь, украинец! — окликнул Смерклый Николая Приходько. — Слышь, земляк, помоги мне в одном деле!

Приходько несказанно удивился, когда Фрол обратился к нему. До этого момента Николаю казалось, что Смерклый обиделся и затаил злобу. Крестьянин прятался, смотрел искоса, всё время что-то бурчал под нос. Но сейчас его лицо выражало искреннюю просьбу. Николай с радостью был готов помочь ему в любом деле, лишь бы тот не держал обиды.

— Там, — начал объяснять Смерклый, — на окраине леса кедр огромный растет. У него шишки с мою голову. Представь, украинец!

— Это какие же у этой шишки орешки! — подхватил мысль Приходько.

— То-то и оно! Я нашел, где в одном месте ветки ниже других опускаются. Но мне самому не достать. Я тебя подсажу, а ты наберешь шишек. Ребят накормим! Всем хватит!

— Здорово! — восхитился Николай.

Ему было приятно наблюдать за превращением Смерклого из алчного крестьянина в солдата, который прежде своего блага думает о других.

— Пойдем быстрее! — воскликнул Николай. Они зашагали к кедру, сразу возле которого начинались ряды берез, уходящие в глубь леса.

— Смотри-ка! — удивленно воскликнул Приходько. — Какая-то надпись вырезана на дереве!

— Не может быть! — убедительно разыграл удивление Смерклый.

— Надо же. — Приходько вплотную подошел к дереву и дотронулся до непонятных буковок на стволе. — Красиво как! Написано вроде по-русски, а прочитать нельзя.

Николай вдруг вспомнил, как молодой лейтенант рассказывал о странном тексте, который обнаружил на одном из деревьев. Приходько тогда посмеялся над этим, но теперь он видел текст собственными глазами.

Правда, Калинин упоминал еще о чем-то… Из леса раздался негромкий детский плач. Николай вздрогнул и поднял голову. По спине пробежал холодок. Смерклый внимательно смотрел на солдата.

— Ты слышал? — спросил Николай.

Фрол отрицательно покачал головой. Сейчас обманывать не пришлось, он действительно ничего не слышал. Смерклый не отрывал глаз от тревожно смотрящего в лес Приходько, ожидая его дальнейших действий. Кажется, украинец уже забыл про гигантские кедровые шишки.

— Микола! — вдруг раздался из сумрака леса грустный зов. Непреодолимая тоска накатилась на Николая, потому что он узнал этот голос. Уже порядком забытый, погребенный глубоко в памяти, он всё-таки оставался главным голосом из его детства…

— Не может быть, — пролепетал Приходько.

Он встал у подножия кедра, пристально вглядываясь во мрак.

— Ты слышал? — спросил он Смерклого.

— Что? — произнес Фрол, руки которого опять задрожали, выдавая сильное волнение. Но Приходько не смотрел на сослуживца.

— Какая-то девочка позвала меня из леса, — сказал Николай. — И кажется… это моя пропавшая сестра.

— Неужели? — промолвил Смерклый, трясясь от страха, но изо всех сил стараясь не выдать себя. — Я ничего не слышу.

Приходько с досадой покачал головой и шагнул под сень. Затаив дыхание, Смерклый смотрел, как Николай стал пробираться между деревьев.

— Аленушка? Неужели это ты? — донеслось до Фрола. Повисла пауза, и Приходько продолжил: — Я иду к тебе!..

— А теперь нужно живо убираться отсюда, — раздался из-за деревьев голос Сергея Вирского. Смерклый вздрогнул от неожиданности.

— Чего ты тут делаешь?

— Пошли быстрее!

— Я хочу увидать, что будет, — попросил Фрол.

— Оставаться опасно. Поверь мне.

— А где не опасно?

— Нам с тобой нужно уйти вперед по просеке, как можно дальше от этого места. Быстрее!

Смерклый воровато оглянулся и нырнул в лес, следуя за Вирским.

Николай двигался среди берез на голос, зовущий его из темноты.

— Аленушка! — с болью воскликнул он и услышал, как снова из-за деревьев раздался детский плач.

Аленушкой звали его младшую сестру, которая в десятилетнем возрасте пропала в смутные годы Гражданской войны. Их семья бежала с хутора, спасаясь от казачьих погромов. Отец не разделял взглядов ни красных, ни белых. Он просто пытался сохранить семью. Железнодорожная станция, откуда они собирались отправиться в Тулу, была забита тысячами беженцев. Николай держал сестренку за руку, а его, в свою очередь, за руку держала мать. Отец нес тюки с небогатыми пожитками, которые удалось сохранить. Люди набивались в поезда настолько плотно, что из-за тесноты не оставалось даже места для прохода.

Идя следом за матерью, Николай почувствовал, как текущим в противоположном направлении людским потоком сестренку оторвало от него и начало уносить в другую сторону. Он закричал. Закричала мать. Визг Алены пронесся над толпой и стих. Отец бросил вещи и хотел вернуться, но плотная толпа продолжала толкать их к поезду, который следовал на север.

Около недели (сколько именно времени, Николай уже не помнил) они жили на станции, разыскивая маленькую Алену. Девочку так и не нашли. Пока отец с матерью бродили в толпе, Николай сидел на скамейке и плакал. Младший Приходько знал, что мужчина не должен плакать, но не мог остановиться, потому что любил младшую сестренку и считал себя виновным в ее исчезновении…