Семь песен - Томас Арчибальт Баррон

Вернувшись в овраг, мы обнаружили, что Бамбелви по-прежнему храпит как ни в чем не бывало. Хотя столб пламени нельзя было сравнить с извержением вулкана, его слова насчет крепкого сна определенно оказались правдой. Мы с Рией осторожно укрыли Галви, который так устал, что едва держался на ногах, краем плаща шута. Затем на нас навалилась усталость, и мы буквально упали на жесткие камни. Сжимая в руках посох, я провалился в сон.

Прошло совсем немного времени, и первые лучи утренней зари, как ласковые пальцы, коснулись моего лица. Очнувшись, я обнаружил, что Бамбелви уже в поте лица пытается произвести впечатление на маленького Галви своим шутовским искусством. Заметив испуганное выражение на круглом лице малыша, я понял, что успехами он пока не может похвастаться.

– Вот почему, – объяснял унылый шут, – меня называют Бамбелви Весельчаком.

Галви смотрел на него глазами, полными слез.

– А теперь позволь продемонстрировать тебе еще один из моих талантов шута. – Бамбелви яростно затряс головой, загремел бубенчиками и плотно завернулся в плащ. – Сейчас ты услышишь знаменитую загадку о колокольчиках.

Риа, которая тоже проснулась и наблюдала за происходящим, хотела возразить. Но я поднял руку.

– Давай уже, наконец, выслушаем эту загадку, будь она неладна. За эти несколько недель он все уши нам прожужжал о ней.

Она усмехнулась.

– Да, думаю, ты прав. А ты готов съесть свои башмаки, если кто-нибудь из нас засмеется?

– Готов. – Я облизал губы с таким видом, будто всю жизнь мечтал о таком деликатесе на завтрак. – А затем, если нам повезет, мы найдем что-нибудь повкуснее в деревне народа Слантос.

Бамбелви откашлялся, отчего его многочисленные дряблые подбородки задрожали.

– Вот теперь можно начинать, – объявил он. И замолчал в ожидании ответа, словно не мог до конца поверить в то, что ему позволили рассказать эту несчастную загадку.

– Ну, мы ждем, – поторопил его я. – Но не собираемся ждать весь день.

Рот шута широко раскрылся. Затем закрылся. Снова открылся. Снова закрылся.

Я подался вперед.

– Ну что?

На лице Бамбелви отразился ужас. Он еще раз откашлялся. Топнул ногой по высохшей земле, зазвенел колокольчиками. Но не произнес ни слова.

– Так ты будешь загадывать нам эту свою загадку или нет?

Шут прикусил губу и с мрачным видом покачал головой.

– Прошло… слишком много времени, – пробурчал он. – Слишком много людей за все эти годы запрещали мне ее загадывать. И вот теперь, когда вы мне разрешили, я не могу… ее вспомнить! – Он испустил тяжкий вздох. – Истинная правда, истинная правда, истинная правда!

Мы с Рией выпучили глаза, а Галви ухмыльнулся от уха до уха. Мальчик обернулся ко мне.

– А вы отведете меня в деревню? С вами я чувствую себя в безопасности.

Я похлопал ссутулившегося Бамбелви по плечу.

– Возможно, в один прекрасный день ты ее вспомнишь.

– Если это и случится, – пробормотал он, – я, скорее всего, провалю представление.

Через несколько минут наш маленький отряд уже шагал навстречу солнцу, поднимавшемуся над горизонтом. Как обычно, мы с Рией шли впереди, но сейчас я нес на плечах Галви. Бамбелви, еще более мрачный, чем обычно, ковылял последним.