Заноза Его Величества - Елена Лабрус

Если этот лес хотел меня растоптать, раздавить, разрушить, то он вполне справился со своей задачей.

— Да, всё в порядке, — отвечаю я, отстраняясь, но на самом деле «нет».

Я убита. Морально искалечена. Физически уничтожена.

Ноги меня не держат. Подгибаются. Я опускаюсь на колени, а потом сажусь на укатанную сырую землю дороги и опираюсь руками, чтобы уж совсем не упасть в грязь лицом в прямом смысле этого слова. Хотя даже на это мне плевать. Больше всего на свете мне сейчас хочется плакать. Навзрыд. Кусая от боли губы. А ещё, чтобы меня оставили в покое. Не трогали.

— Оставьте меня одну, — отворачиваюсь я, когда незнакомый мужчина садится на корточки передо мной. — Убирайтесь!

— Нет, миледи, это неправильное решение, — и не думает он подчиняться.

— Вы кто?

— Меня зовут Гриф. Это прозвище. Белоголовый гриф, — показывает он пальцем на выжженный на кожаных доспехах знак на груди, когда я поднимаю глаза. — Хотя некоторые и зовут меня за глаза «безголовый», — улыбается он.

— Значит, вы не настоящий сварщик? — усмехаюсь я.

— Нет, я не королевский гвардеец, — конечно, не понимает он иронии, но не теряется.

— А кто вы? — рассматриваю я его тяжёлый подбородок, покрытый тёмной щетиной, в которой пробивается седина. Выше поднять глаза у меня нет сил.

— Я просто выполняю свою работу. Не думайте об этом. Просто не думайте. Всё, что ортов Лес заставил вас вспомнить, всё это давно в прошлом. И давно не имеет значения. Пережито и забыто. Оставьте это лежать там. Хорошо? — протягивает он широкую ладонь.

И голос у него такой спокойный и уверенный, и слова он говорит такие правильные, что хочется ему верить.

— Я постараюсь, — вкладываю в его ладонь свою руку. Он помогает мне подняться.

— Вот и отлично, вы храбрая девочка, — всё же заставляет он посмотреть на него, так и не отпуская руку. И щедро одаривает меня ободряющей улыбкой и тёплым взглядом карих, по-птичьи слегка на выкате глаз. — Вы с этим справитесь.

«Ничего-то ты обо мне не знаешь, Белогововый Гриф», — сдерживаюсь я, чтобы не похлопать его по груди.

Зато теперь понимаю, откуда у него это прозвище. Все они одна шайка. Его шея, бритый затылок и часть лица тоже покрыты ромбовидными татуировками. А на его белых, искусственно обесцвеченных на макушке волосах, зачёсанных назад, совсем как у короля, поблёскивает бисер мелких капель дождя.

— Скажите ей, что я приходила.

— Я думаю, она знает, — помогает он мне дойти, а потом и сесть в карету. — Счастливого пути! — отдаёт честь взмахом руки и стучит по дверце, давай знак вознице трогаться. — Барт!

— Хорошего дня, Гриф! — равняется с моим окном уже сидящий в седле генерал.

— Кто он, этот Гриф? — спрашиваю я, когда карета отъезжает довольно далеко от моста. — И ты, и король, и вся королевская охрана? Кто вы?

— Мы бывшие наёмники, миледи. Вольные стрелки, которым была не чужда любая опасная работа, если за неё хорошо платили.

— Это такое спецподразделение, да? Карательный отряд? С Серым Псом во главе?

— На войне как на войне. Мир велик. Где-нибудь обязательно воюют, — пожимает он плечами.

— Да вы философ, генерал, — усмехаюсь я, отодвигая занавеску. — Значит, став королём, часть своих верных бойцов Георг сделал личными гвардейцами, а часть так и остались вольными стрелками?

— На самом деле все его люди остались при нём. Просто выполняют разную работу. Кто-то следит за охраной лесов, моста и земель «травников». Кто-то присматривает за порядком в столице и окрестностях. А среди королевских гвардейцев — те, кому Его Величество доверил личную охрану.

— И все вы бандиты.

— Есть немного, — хитро улыбаясь, почёсывает он бороду. — Но скорее, как говорят у вас: мы — профессионалы.