Хранитель равновесия. Темные игры - Дана Арнаутова

– Кто ты? – прошептала Наргис, еле шевеля губами.

– Шадият меня зовут, светлейшая госпожа! – всплеснула женщина руками и заторопилась. – Вот, попейте водички! Простите вашу покорную служанку, ни за что вас будить не стала бы! Да только так вы во сне плакали – аж сердце разрывалось. Ну, теперь-то ваши беды кончились! Господин вас от любой напасти защитит и укроет, никакая беда к его дому не подберется…

– Господин? – повторила Наргис и вспомнила.

Фарфоровая чашка с водой выскользнула из пальцев и упала на постель. Шадият, тихонько охнув, принялась убирать ее и менять намокшее покрывало, а Наргис окончательно очнулась и рывком села на кровати. Одежда! Платье исчезло, вместо него и привычного белья на ней оказалась длинная белая рубашка.

– Кто меня раздевал?! – крикнула Наргис и закашлялась – охрипший голос еще не слушался.

– Так я и раздевала, госпожа! – заверила ее Шадият. – Я и еще две служанки, нас господин к вам приставил… Не извольте беспокоиться, светлейшая, никто вашу невинность ни взглядом, ни прикосновением не опорочил! Господин вас только принес да на кровать положил, а потом велел заботиться, как о шахине, и ушел! Мы вас переодели, уложили, ночь возле вас просидели, вот только сейчас я одна осталась, а они пошли умывание готовить.

Наргис глубоко вздохнула и обняла себя руками за плечи. Он ее не тронул. Хвала Свету и Великой Матери, Джареддин все-таки не остался с ней на ночь и не…

На глаза навернулись слезы, но тут же высохли от гнева, который разгорался все сильнее. Он ее обманул! Увел из дома, словно глупенькую девочку-служанку, затащил в храм! Он чужим именем назвался! Этот брак незаконен! И она потребует его расторжения! Вот прямо сейчас оденется и…

Голос благоразумия тихо шепнул, что служанки без позволения господина ее даже из покоев не выпустят, а требовать что-то от Джареддина… И чем больше времени она проведет в его доме, тем труднее будет вернуться в свой собственный. По закону девушка считается опозоренной, если провела в доме мужчины ночь без свидетелей ее невинности. Пока что этого не случилось, всю ночь у ее постели просидели служанки. Тоже непонятно, кстати. Зачем Джареддин оставил ей такую возможность оправдаться? Но если она проведет здесь три дня и три ночи, тот же закон признает их любовниками! Даже если она останется девицей! Любовниками, а не мужем и женой, потому что брак…

Наргис похолодела, поняв, какую ловушку ей уготовил проклятый чародей. Если она потребует признать брачные клятвы фальшивыми, то станет падшей женщиной в глазах людей. Ведь она, не венчанная с Джареддином ир-Джантари, жила в его доме! У нее всего три дня, чтобы сбежать!

– Мне нужно умыться, – выдавила она. – И одеться. Где мое платье?

– Так оно помялось, госпожа… – робко сказала Шадият. – Разве можно два дня подряд одно и то же носить? Да еще новобрачной! Мы вам сейчас другое подадим, еще краше!

Наргис хотела рявкнуть, что никакая она не новобрачная, и… осеклась. А кто тогда?! Распутная девка, сбежавшая с Джареддином из родного дома?! Даже служанки станут ее втихомолку презирать, хоть и побоятся показать это.

«Я должна вырваться отсюда любой ценой, – колотилось у нее в мыслях. – Сбегу сегодня или завтра, все еще можно будет исправить. Только бы ир-Джантари и вправду не затеял еще одну свадьбу, уже настоящую! Хотя… может, это и станет выходом?! Если я при гостях и свидетелях откажу ему прямо у алтаря… И потребую шахского суда… Какой позор! Позор на весь род ир-Даудов! Но ему придется меня вернуть…»

И тут же память подсунула угрозы придворного чародея у нее в спальне. Надир! Если это Джареддин убил пять благороднейших юношей и мужчин Харузы, кто ему помешает убить еще одного?! Да и дядю не защитят все его солдаты… Что же делать, что?!

Дверь отворилась, и Наргис вздрогнула, но это оказались всего лишь служанки, две женщины, немолодые и с приятными почтительными манерами, которые низко поклонились и тут же захлопотали вокруг нее. Они принесли с собой все, что нужно для умывания: кумганы, таз, полотенца из мягчайшего хлопка и шерсти… Откуда-то появилась белоснежная чистая рубашка и прочее белье, а последним на кровати раскинулось платье золотисто-зеленого шелка, расшитое драгоценным янтарем. Вздохнув, Наргис позволила умыть себя и освежить тело, одеть, заплести волосы.

– Ах, какие серьги! – восхитилась одна из служанок. – Светлейшей госпоже они так к лицу! Но господин подарит вам украшения еще лучше! К алому свадебному платью пойдут рубины, оправленные в золото, в них госпожа затмит красотой солнце и луну…

– Непотребным девкам к лицу не рубины, а рубище! – раздался змеиный шип от двери. – Что, думаешь, накинула аркан еще на одного?!

– Го-госпожа… – пролепетала Шадият, бледнея, и остальные служанки замерли в ужасе. – Зачем вы здесь…

Наргис обернулась и встала, уже зная, кого увидит.

Светлейшая Лейлин ир-Джантари, любимая сестра государя шаха!

– Пошли вон! – бросила Лейлин, стоя в дверях и пристально разглядывая Наргис. – Быстро!

Служанки замялись, переводя взгляд с матери Джареддина на новую госпожу и явно не зная, кого слушаться, а потом Шадият плачущим голосом отозвалась:

– Простите, госпожа Лейлин, не смеем. Светлейший господин велел госпожу Наргис ни на минуту не покидать. Не извольте гневаться!

Лейлин нахмурилась и шагнула в комнату. Подол широкого вдовьего платья заколыхался вокруг ее ног, на миг обрисовав их… Наргис вздрогнула от брезгливого ужаса! Тощие ноги и руки когда-то цветущей женщины, обтянутые черной тканью, напоминали паучьи лапы. Лицо пожелтело и заострилось, волосы поредели… Только глаза все еще были хороши, синие, как у сыновей, но лихорадочно горящие, полные безумной ненависти.

– Госпожа! – пискнула Шадият и встала между Лейлин и Наргис, дрожа от ужаса.

– Ненавижу… – снова прошипела Лейлин поверх плеча служанки. – Грязная девка! Пришла лишить меня второго сына?!

– Ну так держите его от меня подальше! – не выдержала Наргис. – Да я бы сама отсюда с радостью ушла, только отпустите!

Она даже задохнулась от внезапной надежды. Может, удастся уговорить Лейлин?! Пусть эта безумная ее хоть метлой выгонит, лишь бы уйти! Если только Джареддина нет дома… И тут же ее надежды рассыпались в прах.

– Матушка?

Чародей, одетый в черно-золотой придворный наряд, упругим быстрым шагом вошел в спальню. Бросил служанкам: «Вон!» – и они тут же выскользнули из комнаты. Ласково обнял мать за плечи, и Лейлин словно обмякла, приникла к плечу сына, прошептав горько, как обиженная девочка:

– Джари, сыночек, пусть она уйдет. Она плохая, плохая! Не любит моего мальчика…

– Тише, матушка, тише… – успокоил ее Джареддин. – Не надо обижать мою жену. Вам лучше отдохнуть, дорогая матушка…

Не переставая мягко уговаривать женщину, он подвел ее к выходу, что-то кому-то сказал, и Лейлин увели, только по коридору послышались быстрые шаги нескольких ног. А Джареддин вернулся в спальню к молчащей, сжавшейся в комок на постели Наргис и негромко сказал: