Нетрадиционная медицина - Ирина Нельсон

- А не встречали ли вы среди служителей девочку того же народа, что вы сами, господин Чан? Лим Тэхон, кажется…

Господин Чан отпираться не стал.

- Встречали. Только это не девочка, а молодой мужчина. Он принимать людей как лекарь, когда служители ходить с песнями.

- Мужчина? – Дан Вторакович слегка растерялся. – Разве? Её же в моем поместье проверяли!

Господин Чан вздохнул:

- Хаоситы – мастера маскировки, Дан Вторакович. Обман.

- Тэхон - хаосит? – изумился купец. – Быть не может!

Господин Чан снова вздохнул и наклонился ближе.

- По правде, так говорить служители Равновесия, когда Тэхон умереть!

У Дана Втораковича от такой новости даже ложка выпала.

- А?!

- Но, по мне, они просто прикрывать свою… э… несостоятельность. Ведь это Тэхон придумал лекарство, - господин Чан прикрыл рот веером и сощурился. – Только тс-с! Я этого не говорить!

- Понял, - Дан Вторакович посмурнел и потянулся к наливке. – По правде говоря, я тоже в Равновесии этом… Слишком уж они рьяно служат… За упокой Тэхон! Светлого пути ей!

А я чего? Я тоже выпил! Всё-таки Дан Вторакович мыслил куда шире своих современников. Видимо, потому что в разных странах бывал.

- Что же вы, госпожа Чан, всё молчите, ни о чем не спрашиваете? – спросил он, заев наливку запеченной куропаткой. – Кажется, вы хотели спросить о земле обетованной?

Я спохватился и захихикал противным жеманным смехом так, что самого передернуло.

- Ой, вы так хорошо рассказываете! Я заслушалась! А правда, что вы все моря исходили в поисках земли Интернет и в последний раз морскую язву заработали?

Даже сквозь узоры ширмы мне было видно, как Дан Вторакович сразу горделиво выпятил грудь.

- Правда! Меня, кстати, от морской язвы Тэхон и вылечила, госпожа Чан! Ладная девушка была, красивая, росточком как вы примерно. Даже языка не знала, а сумела объяснить! Я её в жены взять хотел, - Дан Вторакович вздохнул. – Отговорили… Да, о земле! Я ж её нашел!

Я чуть из-за ширмы не выпал!

- Нашли?!

- Ну да, - беззаботно кивнул мореход. - Все-все сказания Констатора прочел, все-все подсказочки изучил – и нашел! Посмеялся он, госпожа Чан. Все ниточки к островку ведут, как раз в наших морях, кстати. Да только нет там ничего – руины старые, еще до нас люди там жили. И надпись, рукой Констатора, написанная. Только чего он там написал, до сих пор не пойму – не по-нашенски он писал. Наверное, опять шутку какую навроде: «Попались!»

- Вы эти письмена… переписали?

Я подался вперед, чуть не выглянул из-за ширмы, готовый наплевать на опасность разоблачения. У меня даже дыхание перехватило.

- Переписал. Как же не переписать-то? – важно кивнул Дан Вторакович. – Все закорючки, всё до последней буковки записал и запомнил!

У меня даже голова закружилась от такой новости. Я вспомнил, что сижу в корсете, и поспешно нагнал веером еще воздуха.

- Ах! И вы можете их повторить?

- Отчего же не мочь? Могу! Господа, пожалуйте мне перо и пергамент, я сейчас подарок госпоже Чан нарисую!

Через пять минут Хван Цзи передал мне пергаментный свиток. Я дрожащими руками развернул его и впился взглядом в знакомую кириллицу: «В солнечный закат в пятый день растущей луны вспомнить у колодца, что я твой отец, Люк».

Ага. Понятненько…

Пока я пялился на послание, Дан Вторакович придвинул поближе чашку с десертом.    

- Я бы вас свозил на тот остров, но у меня нет времени, - посетовал он. – У родни свадьба, платья надо шить, подарки… Сами понимаете. Могу показать на карте. Как поплывете из Приморья домой – заплывете. Там недалеко. Можно и запасы пополнить.

- Да-да, конечно, - спохватился я. – Отметьте, я вас очень прошу! Мне так интересно! И благодарю вас от всей души, Дан Вторакович! Вы меня осчастливили!

Дан Вторакович, раздобревший от хмеля и еды, показал. Честное слово, я чуть не расплакался от счастья. Путь домой нашелся, и он оказался совсем рядом!

*   *   *

- Арант, как долго это будет продолжаться?

Арант разлепил тяжелые веки и медленно выпрямился. Тело недовольно отозвалось болью в затекших мышцах, потянуло в шее. Неудивительно, ведь он умудрился заснуть прямо на столе, устроившись щекой на раскрытой странице сборника гимнов. Свечи давно догорели, и в рассеянном предрассветном свете, который лился из окон, Светозар выглядел особенно грозным и холодным – почти потусторонним существом.

Арант потер шею, ссутулился на стуле и виновато опустил голову, уткнувшись взглядом в страницы. На них чернели строчки песни Успокоения – той самой, которая могла бы помочь Тэхон, спой она вовремя. Той самой, слова которой Арант выучил наизусть и в исступлении повторял до тех пор, пока сон не сморил его прямо на месте. Слова Осмомысла не успокоили, но помогли: злоба утихла, желание крушить и разрушать погасло, осталась лишь угрюмая боль, точно угли в костровище. Арант и чувствовал себя таким – выжженным, полным пепла и праха, почти угасшим.

Светозар подошел ближе, прочел, вздохнул и, подтащив стул от соседнего стола, сел напротив.

- Я не буду говорить о том, что ты и так знаешь, - мягко сказал он. – Я не буду спрашивать, отчего ты избегаешь смотреть на меня. Просто послушай. Ты имеешь право горевать по Тэхон. Кем бы он ни был, в первую очередь для тебя он… Она была человеком. И ты тоже в первую очередь человек. Люди не властны над своими сердцами.

Арант сжал кулаки и стиснул зубы так, что заболела челюсть. Светозар не зря возглавлял Дом Порядка вот уже несколько десятилетий. Несомненно, он сразу всё заметил. Арант и не скрывался. Всё Приморье видело, как он хлестал вино, а потом брел через весь город в обнимку с Ильей и Зденькой. Да и утром он, похмельный и опухший, выбрался из подвала прямо на глазах у изумленных баб, которые пришли облегчить боли в спине. Конечно, те сразу всё растрепали.

- Не держи горе внутри, - продолжал Светозар мягким голосом. – Иначе оно испепелит твою душу и обратится в нечто ужасное. Позволь слезам пролиться. Ты можешь оплакать её, можешь сотворить похоронный обряд и чтить память, которую она оставила о себе. Этого у тебя никто никогда не отнимет. 

- Тэхон была хаоситом… - пробормотал Арант, пряча глаза. – Мы же должны уничтожить память о ней…

- Но для тебя это не имеет значения, верно? – проницательно заметил Светозар и вздохнул, когда он покаянно опустил голову. – Арант, ты попал в Кром почти взрослым и, похоже, не сумел впитать кое-что до конца. Дети чувствуют это сразу. Все служители Равновесия – братья и сестры. Мы все любим друг друга, как братья и сестры, и точно так же переживаем. И если ты думаешь, что я не посочувствую тебе и осужу, то ты ошибаешься. Да, для меня Тэхон – это мерзкое порождение хаоситов. Да, я ненавижу её за осквернение лечебных отваров, но твоя боль…