Дочь Хранителя - Ирина Шевченко

— Сконцентрируйся. Почувствуй источник.

Почувствовала. Зачерпнула до краев — вот-вот лопну от избытка силы.

— Давай со словом.

Можно и со словом.

— Гори!

А фигушки. Не горит, проклятая! Может, слово не то? Хотя я за последние полчаса все синонимы перепробовала на двух языках.

— Тэсс Гейнра, а может, вы меня разозлите?

Улыбка у нее понимающая: видать, не только Лайс с этим способом знаком.

— Спонтанные проявления дара в состоянии нервного возбуждения — это не то, чего я хочу добиться. Пробуй еще.

Хорошо. Обращаемся к источнику, впитываем потоки энергии. Открываем чакры… Тьфу ты, опять ерунда в голову лезет! Серьезнее надо быть, тэсс Эн-Ферро. А то так и просидите семь лет на общем отделении. И за окном уже темнеет и впрямь не мешало бы свечку зажечь…

Ой!

— Вот видишь, получилось.

— Это не я, тэсс Гейнра! Не я!

— Ты-ты. Захотела и сделала. И слово не понадобилось. Теперь потуши, и можешь идти домой.

— Честно?

— Честно.

Не мудрствуя лукаво, я подошла к столу и дунула.

— До завтра тэсс Гейнра!

А теперь ноги в руки и бежать, пока колдунья не опомнилась и не заставила повторить то же самое, но уже с помощью магии.

Яшка, кер, которого Лайс купил мне для поездок в школу, скучал в керсо в полном одиночестве. Хорошо, ребят отговорила меня ждать — умерли бы со скуки, пока мы со свечкой друг друга мучили. А так, наверное, в кабачок после зачета пошли или к Алатти. Мы у нее часто собираемся: она целый дом сама снимает. Пробовали как-то у меня посидеть, так Лайс потом скандал закатил, что я со своими дружками выспаться ему не дала. Он все-таки устроился в лесничество, сопровождает высокородных тэров на охоте, вследствие чего у него, как у того пса мультяшного, к вечеру «лапы ломит и хвост отваливается». А я в школе не устаю? Мне отдых не нужен? Эгоист!

Ладно, к мальчишкам уже не придирается. А то пристал как-то к Сэллеру Кантэ: какие, мол, у вас, юноша, намерения относительно моей дражайшей сестрицы? Сэл, бедняга, и так не слишком разговорчивый, а после того раза чуть было заикаться не начал. Умеет братишка страху нагнать.

А вот и он, легок на помине! Встречает на полдороге, волнуется.

— Ты чего так долго?

— Практику сдавала. А что?

— Ничего. Сдала?

— А то! Домой придем, покажу, как я теперь умею!

— Ну-ну. Заодно покажешь, куда ты окорок перепрятала.

Вот тебе и трогательная братская забота.

Эн-Ферро с тревогой поглядывал на оставшиеся свечи, прикидывая в уме, хватит ли имеющихся запасов до конца длани или нужно завтра же ехать в город. Галла наконец-то освоила простенькое заклинание и теперь радовалась, как ребенок, в сотый раз демонстрируя свои способности.

Он бы разделил ее восторги, случись такое в первые дни обучения. Или в первый месяц. Но после того, как девушка провела в школе почти три месяца, магистр Пилаг ожидал большего.

«21 декабря. Галла успешно сдала практику, и отчисления можно не бояться. Но для нее это слишком мало. Я все так же чувствую в девочке огромную силу и не могу не удивляться тому, что эта сила до сих пор не нашла выхода. Видимо, школьных занятий недостаточно. Нужно что-то большее. Нужен толчок…»

— Ольга.

— Мм…

— Спишь?

— Уже нет.

— Я все хотел спросить и забывал: откуда ты? Из какого мира?

— Не знаю.

Он приподнялся, заглянул в заспанные глаза:

— Как не знаешь?

— Не знаю.

Она прижалась ближе, потерлась щекой о его плечо:

— Я года в три на Кайру пришла. Откуда — никто не понял. Скорее всего, в спонтанный портал провалилась…

Он вздохнул. Бывает. Гуляла себе девочка с родителями в парке, листики-цветочки собирала, а тут дяденька дракон не уследил, сместилась пространственная кривая на полградуса от заданных координат, открылось на мгновенье окошко — и нет девочки. Девочка уже на другом конце Сопределья, на Кайре…

— Даже имени не помнила. Ольгой меня в сиротском приюте назвали. Десять лет жила там. Потом ушла. Сначала, когда денег не было, ходила куда повезет. После устроилась. То в одном мире работа подвернется, то в другом. Я рисую неплохо. Видел на Хилле в Эвтасе Стену Матерей? Я западное окно расписывала!

Что? Стену Матерей?

— Ольга, — он взял ее за подбородок, вгляделся в лицо, — сколько тебе лет?

— Такие вопросы, — улыбнулась она, — женщинам не задают.

— А если я угадаю?

— Попробуй.

— Пятьдесят?

— Холодно.

— Шестьдесят?

— Теплее.

— Семьдесят?

— Еще теплее…

Не успела Яшку в керсо поставить, Ферт уже несется. И довольный такой, что можно подумать, Триар заболел и «Народы Тара» отменили.

— Привет!

— Привет.

— Ты правда на свечку дунула?

— Чего? — опешила я.

— Гейнра сказала младшим наставникам, младшие наставники рассказали старшим ученикам, а старшие ученики…

Понятно. Всю жизнь мечтала стать героиней школьных анекдотов.

О, вот и Вришка мчится.

Рыженькая целительница затесалась в наши ряды последней из всех, примерно месяц назад, когда Риска все-таки нашла в учебнике подходящее для отмщения заклинание и Дану срочно понадобилась врачебная помощь. С тех пор было решено, что такое полезное приобретение, как прибывшая из глубинки травница, мановением руки снимающая боль и заживляющая кровоточащие порезы, нужно держать при себе.

— Галла, привет! А ты правда свечку…

— Правда.

У нас что, других тем для разговоров нет? Видимо, нет. Эти двое уже убежали, наверно, места на трибунах занимать: у старших сегодня открытый практикум по общей некромантии: воззвание и упокоение. Говорят, вчера еще мертвяков специально для этого привезли. Ну пойдем, поглядим. Ни разу еще зомби не видела.

Интересно, Мила с Алатти уже пришли? Дан и Риса вон под аркой любезничают. Да-да, все как у самых обычных земных детишек: сначала портфелем по голове или десяток ледяных игл пониже спины, а потом глаза в глаза, громы и молнии, и вот она — самая настоящая магия. Не удивлюсь, если они меня даже не увидят.

— Галла!

Все же заметили.

— Привет, влюбленные!

И зачем же так краснеть? Тем более парню.