Насты - Юрий Никитин

Демонстранты с шуточками и смешками начали опускаться на асфальт. Некоторые расстегнули рюкзаки, в них оказались небольшие палатки, предназначенные, как я понял по их виду, для установки прямо на асфальт.

– Вот оно, – сказал я.

Данил спросил быстро:

– Ты этого ждал?

– Чего-то подобного, – признался я. – Чтобы не мирное шествие напало на полицию, а чтобы те гады сами зверски набросились на мирно сидящих гуляющих…

– …и всего лишь мешающих проезжать городскому транспорту, – добавил в тон Зяма, и непонятно было, на чьей он сейчас стороне. – Ты прав, бугор, это хороший ход.

С той стороны шеренги омоновцев какой-то тип в камуфляже командным голосом потребовал встать и разойтись.

В ответ ослышались веселые голоса:

– Как не стыдно?

– Это наше право!..

– Хотим и будем сидеть!

Одна из сидящих групп, объединив усилия, весело и с подъемом скандировала:

– Предатели России!.. Предатели России!

Один из омоновцев измученно прохрипел через барьер:

– Сами предатели… шкуры продажные…

Долгое время ничего не происходило, за это время сидящим на площади привезли несколько ящиков водки. Началось веселье, выкрики стали громче, отвязнее. Многие начали подниматься на ноги и призывать идти на омоновцев, это напоминало упившихся мышей, что решили пойти трахать кота.

Наконец кто-то решился взять на себя ответственность за очистку площади, а то уже видно, молодежь готова веселиться здесь до утра, перекрыв дорогу общественному транспорту.

Омоновцы надвинулись черной и очень высокой грозной волной, если смотреть снизу, но парни и девушки, подогретые водкой, смотрят без страха, издеваются, а омоновцы, скрипя зубами и натужно улыбаясь в камеры западных корреспондентов.

Омоновцы по двое-трое выхватывают из толпы зазевавшихся бунтарей, в то время как еще двое, сдвинув щиты и всячески стараясь не повредить демонстрантов и не дать им самим удариться мордами о щиты, что будет расценено как зверское избиение холуями сатрапов режима, сдерживают орлов, пытающихся отбить братанов.

Тех, кого удается вырвать из толпы, бегом уводят, а то и уносят к автобусу, а тот отчаянно кричит всю дорогу: «Убивают!», «Кости переломали!», «Убийцы!», «Но пасаран!».

– Вот теперь пора, – сказал я, – только строго держитесь нашей тактики!

Данил, весело взревев, пошел с веселой улыбкой к омоновцам, те заулыбались в ответ, а он вдруг ухватил одного за щит и рванул на себя. Омоновец бы удержал, он еще крупнее Данила, но тому помогли качки справа и слева. Несчастного утащили в толпу с такой скоростью, будто его ухватил гигантский кракен всеми десятью щупальцами.

На выручку сослуживца ринулись целым отрядом, на них с диким визгом набросились те, кого нельзя пальцем тронуть. Женщины, колотили несчастных по щитам, шлемам, плечам и рукам палками от плакатов, что на самом деле больше похожи на бейсбольные биты.

Как я заметил, основная масса собравшихся наблюдает с великим интересом и удовольствием, все-таки любая драка всегда интереснее любого боевика по жвачнику, особенно когда дерутся несколько человек и драка постепенно разрастается.

Многие торопливо фотографируют и снимают на видео, но по их виду заметно, что для себя, как приколы. Тому омоновцу, что Данил вырвал из строя и забросил в толпу демократов и либералов, не давали подняться с земли и торопливо били ногами пятеро здоровенных парней.

В одной группе я заметил крепкого парня, что фигачит омоновцев по головам длинной железной палкой с металлическим набалдашником на конце. Там острые выступы, это, наверное, чтобы раскалывать эти каски, такими примерно пробивали шлемы средневековых рыцарей.

И все-таки омоновцы, подчиняясь крикам сзади, напирали, как гигантский гидравлический пресс, что сминает даже автомобили в металлические брикеты. Тех, кто отбивается с земли руками и ногами, ухватывали за конечности и уволакивали прямо по земле к автобусам.

Несколько палаток, которые беспечные демонстранты успели установить и даже расположиться в них, снесли в заварухе, как слоны собачьи будки.

Я наблюдал, как идет драка, сам несколько раз ввязывался, но обошелся без заметных ссадин, успевая принимать удары дубинок на плечи и спину.

Наконец, когда ОМОН отвоевал половину площади, я закричал:

– Все-все!.. Уходим! Насты… отступаем!

Зяма прокричал отчаянным голосом:

– С победой отступаем!

Люська поддела на палку, оставшуюся от плаката, как на пику, блестящий черный шлем, сбитый с головы омоновца. Он выглядел как отрубленная голова врага, в одном месте даже осталась засохшаяся кровь.

Еще одна группка вырвалась из схватки, с диким хохотом пиная перед собой такой же шлем.

Валентин сказал понимающе:

– Обкуренные…

– Люська, – сказал я, – брось шлем.

Она посмотрела обиженными глазами.

– Но это трофей…

– Пусть другие собирают, – сказал я.

А Зяма добавил:

– Их пусть и вяжут.

Люська поняла, скинула шлем, тот покатился, как футбольный мяч, к нему сразу устремились хохочущие подростки.

Данил довольно загоготал и сказал ликующе:

– Люблю такие народные гулянья!.. Это как в старину кулачные бои стенка на стенку, улица на улицу, село на село…

– Националист, – сказал Зяма с достоинством. – Про культуру Интернета слышал?

– А ты про подпольные кулачные бои без правил? – отпарировал Данил.