Архимаг, который живёт в подвале - Оро Призывающий

Не зря я, чёрт, пришёл пораньше; если мама сейчас отключена от аппарата, каждый час может стать решающим, если не каждая минута.

— Главврач… простите, простите! — клуша в белом халате замахала руками. — Главврач велел перевести её в бюджетную палату сразу же, как вы ушли отсюда вчера! Это всё, что я знаю, честное слово…

…вниз я летел ещё втрое быстрее, чем наверх; наплевав на лифт, нёсся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

«Бюджетная палата». Ха. Причёсанное название, чтобы обозначить комнату, где свалены кое-как по двадцать-тридцать бомжей и загибающихся наркоманов, а самая большая медицинская помощь, на которую они могут рассчитывать – это вынос утки и аспирин. Место, где скорее умирают, чем лечатся. Страшно даже представить, чтобы мама, в её состоянии, оказалась там…

Реальность оказалась ещё страшнее, чем в моём воображении. Мама лежала на кровати (вернее, на кушетке, накрытой клеёнкой) — неподвижно и оцепенело, глядя в потолок стеклянными глазами. Она хрипло дышала, но никак не реагировала ни на меня, ни на происходящее вокруг. Кое-как протолкавшись между рядами коек, я попытался её растолкать, привести в себя… а затем, через пару секунд (или прошло больше времени?) в палату влетели недавняя клуша-медсестра и главный врач.

— П-простите! — забормотал он, не обращая внимания на больных. — Я думал, вы не придёте… не сможете оплатить… а-а каждый лишний день работы аппарата – это деньги…

— Думал?! — заорал я, оказываясь возле него. — Ты думал, мразь?!

И в следующую секунду полный чемодан купюр с хрустом врезался в его голову.

Главврач взвыл, пытаясь прикрыться руками; я, вне себя от ярости, продолжал бить и бить. После четвёртого удара кейс всё-таки не выдержал, распахнулся, и купюры посыпались на пол под восторженные охи и ахи местных «пациентов».

— Это тебе нужно?! — я схватил пачку денег и с силой влепил её врачу в лицо. — Бери! Забирай! Подавись, сука, всё твоё! Только помоги ей, бл*ть, ты же видишь, она умирает!

Ей действительно было плохо, и счёт шёл на часы – в лучшем случае. Слишком долго она провалялась здесь, отключённая от аппарата, лишённая даже самой элементарной помощи…

— Погодите, погодите… — врач попятился; разумеется, после избиения чемоданом он был до смерти напуган, но в то же время он жадно глядел на купюры, раскиданные вокруг. — В-вы правы, конечно…

…вокруг меня уже забегали, засуетились, закружились сотрудники больницы. Одни спешно перекладывали маму на носилки (та по-прежнему не приходила в сознание), другие подбирали пачки купюр, пока их не растащили «пациенты»-бомжи. Главврач дрожащим от волнения голосом бормотал команды, одновременно прижимая к лицу пакет со льдом…

Я не мешал им. Главврач, конечно, гад, но дело своё знает, и сейчас мне важнее, чтобы он работал. А он работал — с той самой секунды, как увидел деньги.

Но я и не уходил, следя за происходящим. Не отходил от бессознательной мамы, смотрел, как её вновь подключают к капельницам и аппаратам… сволочи. Если бы не эти полтора суток, ей бы было гораздо лучше; кто знает, какой вред они причинили ей этим?

За окном уже светало, когда главврач вновь подошёл ко мне и встал чуть сбоку, явно опасаясь подходить вплотную.

— Что ж, — тихо заговорил он, старательно отводя взгляд в сторону. — Мы, разумеется, сделаем всё возможное, чтобы поддержать в ней жизнь…

Я кивнул. Ещё бы вы, бл*ть, не сделали.

— …но с тем, чтобы привести её в сознание и вывести из вегетативного состояния, есть серьёзные проблемы, — он тихонько отступил ещё на полшага. — Ситуация очень тяжёлая, сами понимаете…

Понимаю, ага. Понимаю, что она стала такой тяжёлой из-за тебя, ублюдок. Из-за твоей жадности и беспринципности.

Но обвинять его в чём-то здесь и сейчас было лишь тратой времени; он тоже это понимал.

— Что нужно? — коротко уточнил я.

— Химическими лекарствами уже не помочь, — выдохнул врач. — Фактически, она уже в состоянии комы, и вывести её из неё может только магическое средство… но такое, разумеется, будет стоить дорого.

Я покачал пустым кейсом, всё ещё зажатым у меня в руке.

— Разве вам кажется, что деньги — проблема?

— Ну… — замялся врач. — Понимаете, средства такого уровня – по сути, способные вернуть с того света почти мёртвого человека – будут дорогими даже для тех, кому по карману всё прочее. Последний раз оно было продано с аукциона много лет назад, — мужчина развел руками, — Серебряный Янтарь… редко бывает на рынке.

Я не поблагодарил его за ответ.

Уходя из больницы под утро, злой и нервный, я ещё несколько раз пытался набрать номер Алисы, но всё безрезультатно. Фиксерша не брала трубку.

Но я был слишком уставшим, чтобы долго думать об этом. Нужно было возвращаться в подвал.

* * *

Иногда усталость накатывает так сильно, что, кроме неё, ничего и не замечаешь. Когда валишься с ног, дорога домой воспринимается как телепорт, мозг слишком измождён, чтобы запоминать, где и по какой тропинке ты прошёл по пути к заветной кровати.

Но даже несмотря на состояние, близкое к падению лицом в пол, около входа в свой подвал я враз взбодрился.

Из-за плотной двери, которая почему-то была приоткрыта, доносился гул.

Я напрягся.

На ещё один призыв шара сил уже не оставалось. Да и он только помешает, если Светлые нашли меня так быстро.

Остаётся рассчитывать на себя и Систему.

Резкое движение, дверь на себя. Я быстро залетел внутрь…

И приподнял бровь.

На меня смотрели Архимаг, а также трое девушек из общежития, с которыми я виделся ранее. Озадаченные, а также слегка злые.

Ну ещё бы. Судя по бокалам в руках и довольному лицу старика, моё эффектное появление как раз прервало им первый тост.

Я окинул их взглядом, даже не пытаясь разобраться, как они вообще сюда попали.

— Налейте и мне, — я выдохнул, — бокальчик.

Глава 14

Фиксеры. Вёрткие, как угри, и такие же мерзкие. Хороши только в разделанном виде.

На то, чтобы выследить и взять фиксершу, ушла половина ночи. И ещё столько же – на то, чтобы её разговорить. Казалось бы, время потрачено, но проблема решена. Однако…

Стоял уже полноценный день, а Октябрю Зимину так и не удалось добиться от неё чего-то стоящего.

Кхм.