Гавань Семи Ветров - Дмитрий Воронин

Жарову стало скучно. Нет, если вдуматься, рассказ призрака наверняка был весьма полезен, несмотря на словесную шелуху. И интерес к нему Таяны вполне объясним. Но то Таяны… а самому Денису тема каких-то там путей была безразлична. Она волшебница — пусть и разбирается с этой заумью. Решив, что эти двое, поглощенные беседой, вряд ли обратят внимание на его отсутствие, Денис неторопливо пошел вдоль хранилища, разглядывая местные достопримечательности. Пару раз его так и подмывало снять со стены какой-нибудь особо оригинальный клинок… но он все же удержался, понимая, что это может быть небезопасно. Дома, в своем родном мире, он провел немало времени, изучая разного рода смертельные ловушки, призванные наказывать особо любопытных, а потому мог представить, на что способны ловушки магические, пусть и наложенные много веков назад. И ему совершенно не хотелось превратиться в пепел… а что, с магов станется. Один раз он, правда, попытался — протянул руку к странному клинку, выполненному вроде бы даже не из металла, а из какого-то полупрозрачного зеленоватого камня. Но рука замерла на пол-пути — каждый волосок на ней встал дыбом, а пальцы начало покалывать, как будто они онемели и теперь медленно отходили. Чертыхнувшись, Денис руку убрал, оставив меч висеть на месте.

Взгляд упал на знакомый предмет — массивный каменный постамент, на котором покоилась книга в черном переплете. Ярко-алые строки на черной коже, казалось, способны были освещать пространство вокруг себя.

— Интересно, зачем нужны эти книги? — спросил он сам себя вслух. Вопрос, как и следовало ожидать, остался без ответа.

Денис протянул руку и раскрыл книгу посередине, уже зная, что ему это ничем не угрожает. Именно такую книгу они когда-то принесли Оракулу в знак серьезности своих намерений. Тогда старый маг и показал им чистые страницы… книга была пуста, она не содержала ни строчки. И все же, видимо, это была ценная вещь — если Дерек сказал правду и постамент действительно был принесен из Гавани, наверняка он того стоил.

Жаров вспомнил слова Дерека о том, что слова на обложке книги становятся такими, какие нужны желающему получить очередной том.

«А что нужно мне? — подумал он и криво усмехнулся. — Не знаю… может, совет, что делать дальше?»

С исчезновением Оракула — если старый волшебник не ошибся в своих предчувствиях приближающегося конца — вряд ли во всем этом мире остался хоть кто-нибудь, кто сможет дать дельный совет. А он необходим, необходим именно сейчас, когда впереди неизвестность. Поход в Гавань Семи Ветров, который и сам по себе чреват всевозможными неприятностями — стоит только вспомнить рассказы Дерека о том, чем заканчивались ранее подобные посещения. Гавань, место, где нет законов, влияла на окружающие миры подобно страшному яду, способному даже крошечной каплей причинить страшные бедствия. Один из визитов в Гавань закончился превращением лошадей в чешуйчатых чудовищ, а обычных волков — в помесь броненосца и недоросля-носорога. А последний… увы, после войны не так много осталось тех, кто мог бы со знанием дела оценить ущерб, но одно из последствий — рукотворных — аукнулось спустя тысячу лет, чуть не угробив сразу два мира, этот, и его, Дениса, родной. Мир Земли, мир межзвездной Федерации.

Да, наверное, его и в самом деле мало что держало там, а потому он спокойно принял и факт того, что вернуться уже не сможет. Не сможет — и ладно, этот мир тоже неплох, здесь чистый воздух, здоровая еда, красивые женщины и полная приключений жизнь. Только вот всему должны быть пределы, в том числе и приключениям. А впереди их — превеликое множество. Ох как сейчас нужен хороший, взвешенный и, самое главное, аргументированный совет. Ответ на самый извечный, старый как мир вопрос — в чем же заключается, черт подери, смысл этой жизни?

Он захлопнул книгу, уже повернулся было, чтобы уйти… и замер. Затем оглянулся. Взгляд упал на черную обложку, на горящие буквы неведомого алфавита, складывающиеся в непонятные слова. Слова, которые он не смог бы прочитать при всем желании — два, всего два коротких слова.

А раньше их было пять. Пять столь же непонятных, но имеющих совсем иные очертания слов.

Денис медленно взял книгу с постамента, до боли, до рези в глазах вглядываясь в пылающие буквы. Как завороженный он шел назад, не видя вокруг богатств, собранных древними магами, собранных для того, чтобы постепенно гнить здесь, в запертом ото всех подвале, гнить бесцельно, бездарно. Сейчас все это его не интересовало.

— Уважаемый Хранитель. — В этот раз Денис даже не заметил, что бесцеремонно прервал монолог фантома, увлеченно рассказывавшего развесившей уши Таяне какую-то очередную историю. — Уважаемый Хранитель, не могли бы вы рассказать мне вот об этом.

Фантом задумчиво посмотрел на Жарова, затем с явным огорчением вздохнул.

— Вы плохо представляете, с кем имеете дело, юноша. — Он говорил снисходительным тоном, каким объясняют прописные истины неразумному ребенку, и с каждой фразой Денис чувствовал, как краска все больше и больше заливает его лицо. — Напомню, я лишь призрак, лишь слепок с сознания Великого магистра Ульриха дер Зоргена. Я могу в некоторой степени определить, кто стоит передо мной, и я могу понять, что мне говорят. Я даже могу подобрать нужный вам ответ. Но поймите, юноша, я не могу отвечать на вопросы наподобие заданного вами, поскольку я не могу знать, что вы имеете в виду. Если вы опишете предмет, который вас интересует…

— Книга, черный кожаный переплет, лежащая на каменном…

— О, этого достаточно. Разумеется, я знаю, о чем идет речь. Тот постамент появился в нашем мире очень давно. Ходят слухи, что постамент принесен из Гавани Семи Ветров, но прямых доказательств этому нет.

— А книги?

— Книги, которые появляются на постаменте, всегда пусты. Надписи на обложке могут означать что угодно. Этот артефакт относится к разряду малоизученных. Великий магистр Зарид дер Рэй провел немало времени, изучая сей постамент, но ему не удалось продвинуться в своих изысканиях. Он предположил, что сей артефакт является способом получения чистых фолиантов, которые можно было бы использовать для записи магических рецептов, заклинаний, а также для иных целей.

— А надпись?

— Надпись выполнена на амширском диалекте, который считается вымершим. Приблизительно семьсот лет назад амширский диалект активно использовался для составления заклинаний, поэтому можно с уверенностью отнести появление пьедестала и черных книг именно к этому периоду. Впоследствии магическое искусство перешло на иные, более перспективные методы построения словоформул, и упомянутый диалект был полностью утрачен.

— Дьен, он не сможет прочитать надпись. — Таяна дернула Жарова за рукав. — Ты разве не понял, он знает только о том, что лежало здесь в момент его, фантома, создания. Ты же помнишь, Дерек говорил, что надпись может меняться. Тем более что одну из этих книг мы забрали из хранилища.

— Да…

— Дай мне. Может быть, я смогу… — Тэй вынула из рук Дениса книгу и уставилась на горящие слова. — Мда-а… первое слово означает… тут несколько смыслов, но они похожие. Охрана, защита… нет, не совсем. Скорее — охранник… или защитник… нет, все-таки охранник. Так, а второе слово… стена, линия, рубеж… Нет, линия не так, это слово я, кажется помню. Значит…