За далью волн - Роберт Линн Асприн

— Ну… — дрожащим голосом проговорила Анлодда. — Они меня узнали, потому что видели раньше. При дворе Горманта. — Питер ждал. Анлодда добавила:

— Когда встречались с моим отцом, чтобы заключить союз с ютами против Артуса.

Питер кивнул.

— Пожалуй, понятно, почему юты так легко одолели защитников Харлека. — «Сплоховал ты, Гормант. Мог бы я тебе рассказать про пакт, заключенный Сталиным и герром Гитлером: Ах-ах! Вы не имеете права нападать на меня, вот договор, подписанный вами!» И все же Питер понимал, что девушка о чем-то умалчивает. Вероломством Горманта не объяснялось ее присутствие в покоях Артуса с кинжалом в руке.

— Что ж, — проворчал Питер. — Придется все рассказать Артусу.

— Понимаю.

— И я не знаю, что будет после этого с тобой.

— Понимаю. Ожидание подобно пытке. Это все равно что предложить девушке руку и сердце как раз перед тем, как отправиться на месяц на войну.

Питер протянул руку, намереваясь утешающе похлопать девушку по плечу, но неизвестно почему промахнулся, и его рука коснулась ее груди. Она не пошевельнулась, не отстранилась, только глаза ее указали на барда, который по-прежнему стоял к ним спиной. Питер отдернул руку, но неохотно, не спеша.

«И почему, интересно, мальчишка, так спокойно отреагировал на рассказ о предательстве Горманта?» — гадал Питер. Ответ был очевиден: потому, что знал об этом раньше.

Питер с колоссальным трудом сдерживал гнев. На сей раз извращенное чувство чести барда стоило людям жизни!

Если бы Ланселоту в этот миг удалось вырваться из оков, в которых держал его Питер, лежать бы Корсу Канту в луже крови, не иначе. И самого Питера от того, чтобы разделаться с юношей, удерживало лишь холодное понимание того, что все эти люди так или иначе уже умерли пятнадцать веков назад.

Корс Кант смотрел вдаль, но вдруг он прищурился, словно заметил что-то, происходящее в городе.

Питер проследил за взглядом юноши. Поначалу он видел только безобразно проложенные улицы доримского времени — никаких тебе ровных кварталов. Затем его внимание привлек грязный узкий проулок. Извиваясь вдоль наружной стороны вала, он пересекался с единственной мощеной римской дорогой, что вела к воротам. На пересечении проулка и дороги стояла конюшня без крыши, Возле конюшни столпилось с десяток пьяных ютов. Время от времени кто-то из них пускал стрелу в сторону конюшни. Питер разглядел внутри конюшни, у окна, Бедивира, который пытался отстреливаться, но выходило это у него из рук вон плохо. За спиной брата прятался Кей, размахивающий топором в бессильной ярости.

С полдюжины стрел одновременно полетели к окну. Бедивир пригнулся. Почти сразу же юты дали новый залп. «Там триста пятьдесят ярдов будет», — в уме подсчитал Питер по привычке. Юты выли как гиены.

— Митра! — вырвалось у Корса Канта.

— Да куда вы оба смотрите?

— Вот проклятие! — выругался Питер. — Всего полчаса прошло, а эти тупицы уже дали окружить себя. Ничего лучше не придумали — в конюшню забрались! И как они только живы до сих пор, как они ухитрились ядовитых грибов не нажраться или в луже не утонуть?

— Куда вы оба смотрите? Отвечайте же! — сердито воскликнула Анлодда и топнула ногой. Она выгнула шею, но никак не могла понять, что такого видят Питер и Корс Кант, а она сама — нет.

Корс Кант указал.

— Конюшня на скрещении дорог, госпо… Анлодда. Анлодда прищурилась. Похоже, от вышивалыцицы-воительницы-принцессы прежде никто не требовал орлиного зрения.

— Гм-м-м.., вокруг конюшни бежит кучка мужчин… Я что, знаю их? — И тут до нее дошло наконец, и она вскрикнула:

— О Боже! Там Кей и Бедивир!

— «Тру-лю-лю и Тру-ля-ля» «Персонажи сказки Льюиса Кэррола „Алиса в Стране Чудес“, двое неуклюжих драчунов.», — пробурчал Питер и охнул, когда Бедивир снова пустил стрелу, и снова промахнулся. Ответом на его выстрел был град стрел и издевательский хохот. Правда, и никто из ютов в цель не попал. Они были пьяны и развлекались.

— Знаете что, — проговорила Анлодда задумчиво. — Не хотелось бы обмануться, но я готова поклясться моими багряными волосами — не алыми, заметь, Корс Кант, — что если бы мы обрушились на них, вопя, словно баньши, мы бы этим ютам задали жару, а они бы даже опомниться не успели, пьяницы несчастные! Ну это, конечно, если бы мы ударили дружно, разом! — и она выжидающе глянула на Питера.

— Остынь, — посоветовал он ей.

— О Господи, да как ты можешь! Там твои люди попали в засаду! Это же все равно что смотреть за тем, как котенка вот-вот переедет тележное колесо, и пальцем не пошевелить, чтобы спасти бедняжку! О, ты меня прекрасно понимаешь!

Питер покачал головой.

— Они больше не мои люди. Помнишь? Они по доброй воле покинули меня.

Но тень Ланселота рвалась на волю из темницы сознания, и Ланселоту нестерпимо было зрелище неминуемой гибели старых друзей. «Сучка правду говорит!» — звучал хрипловатый голос героя в ушах у Питера. И, словно упрямый сикамбриец подтолкнул его, Питер шагнул к перилам.

«Самое мерзкое, что Ланселот прав». И все отговорки Питера звучали подло и неубедительно.

— Да, да, — вздохнул он. — Я знаю, что она права.

— Что ты сказал? — изумленно спросила Анлодда. «Мои братья гибнут! Я не могу позволить, чтобы они умерли, как сакские псы!» Ланселот вышел на тропу войны и ждал ответа от Питера.

— Да понимаю я, что не могу! Это же двое второстепенных подозреваемых. Разве только что не виноваты они ни в чем, потому что Селли сидит внутри Медраута. А как только я его прикончу, Кей и Бедивир разделаются со мной. Значит, что получается? А получается то, что я рвусь выручать из беды моих потенциальных убийц.

— Что? — повторила вопрос Анлодда. — Принц Ланселот, не хочу тебя обидеть, но признайся, с кем ты разговариваешь? Просто страшно становится, честное слово.

Питер замер, успев перебросить ногу через перила, борясь с безумным желанием немедленно спрыгнуть наземь и помчаться на выручку товарищам, вопя, словно баньши.

Он заставил себя остановиться и обвел взглядом диораму. Пятеро ютов сгрудились у самого окна, трое разместились слева, один справа. У шестерых — луки, у всех до единого — топоры или мечи. Четверо встали за конюшней, дабы перехватить Кея и Бедивира, если те вздумают удирать в ту сторону.

Позади них двое мальчишек держали под уздцы шестерку лошадей.

— Там тринадцать воинов и двое водителей, — сообщил Питер машинально.

— Водителей? — переспросила Анлодда.

— Конюхов, — поправил себя Питер и указал на мальчишек. — Наиболее уязвимы они с тыла. Ударить бы надо оттуда, но ума не приложу, как.

— Прости, но я в толк не возьму, чего ты привязался к этим конюхам, — пожала плечами Анлодда. — По-моему, лучше всего подобраться к тем троим, что слева от конюшни. Так мы расширим охват нападения.