Страшные истории для девочек Уайльд - Эллис Нир

Мама Уайльд смотрела по телевизору постановочное изгнание бесов (авторы программы выдавали его за настоящее). Девочка-панк в черном платье корчилась на голой кровати. Ее лодыжки вращались, словно на шарнирах. Она рвала на себе волосы и закатывала глаза так, что видны были только блестящие белки.

– И как именно это помогает? – с неизменным скепсисом поинтересовалась Изола.

– Они полагают, это что-то вроде гриппа, – объяснила мама, кладя в рот ложку подтаявшего мороженого. – Вроде как нужно хорошенько пропотеть, чтобы выздороветь.

Шли часы, но ни Изола, ни мама Уайльд не ложились спать. Изола ждала какого-то сигнала от мамы, намека на нормальность (ну, хотя бы относительную), но ничего не происходило.

Мама переключила канал на документальный фильм о жестоком обращении с животными. На полу скотобойни хрипели коровы. Все сливалось в единую картину агонии.

– Я знаю, каково тебе, – выдохнула мама, думая, что Изола ее не слышит.

– Тебе становится хуже, – осторожно сказала Изола, изо всех сил пытаясь говорить так, чтобы слова не прозвучали обвинительно.

Явственнее, чем когда-либо прежде, маму окутывала цветная аура, выходящая за пределы тела; ее личность и безумие небрежными мазками цветных мелков прорывались сквозь границы, так что Изола могла бы легко узнать ее в толпе и почувствовать ее присутствие в темноте.

– Прости, Зола. Я стараюсь…

Изола ей поверила. И позвонила доктору Азизу.

* * *

Консультация у врача обернулась напрасной тратой времени. Вместо того чтобы рассказать доктору об ухудшении собственного состояния, мама Уайльд высказала беспокойство по поводу дочери. Доложила, что Изола не спит, а смотрит по ночам идиотские телепередачи или читает странные сказки, после которых видит кошмары, словно проникающие извне под ее сомкнутые веки.

«О, если бы это было так», – думала Изола, но вслух не могла проговорить ни слова. Только не в этом сверкающем чистотой кабинете врача, где на стенах висят сертификаты в рамках и рисунки благодарных здоровых детей!

Оба взрослых в кабинете молчаливо выражали обеспокоенность. Волнение – самый невыносимый аромат. Когда он исходил от других людей – и если Изола понимала, что беспокоятся о ней, – у нее только начинала болеть голова.

Доктор Азиз спокойно и ласково произнес:

– В твоем состоянии нет ничего дурного, Изола.

Наверное, после Русланы он – самый вежливый человек из ее знакомых.

Двумя неделями ранее Изола видела, как плачет ее старший брат. Когда она сказала ему, почему ушла Руслана (зрение по-прежнему было затуманено слезами фурии, которые Изола не нашла в себе смелости вытереть), на лице Алехандро впервые отразился страх. Испанец ушел в себя, погас, как падающая звезда, и свернулся калачиком в изножье кровати.