Дети утренней звезды - Алексей Олейников

– Андрей? – Мэй тронула его за плечо. Зорич погасил встроенные мониторы, вскинул глаза и залюбовался: тонкие черты узкого, сердечком, лица, черная коса. Длинные ресницы, тронутые розовыми тенями раскосые глаза – как темные вишни. От нее пахло духами и травами.

У Зорича слегка закружилась голова.

– Все готовы? – и в горле тоже пересохло.

– Давно, – сказала китаянка. Она была в темном обтягивающем комбинезоне, блестящем, как змеиная чешуя. Анализатор озадаченно помигал, потом выдал предположительный состав.

– Это же… – Андрей потерял дар речи.

– Тсс! – Мэй лукаво улыбнулась. – Не стоит рассказывать остальным.

Зорич кивнул. Все собрались на первом этаже и ждали только его.

– Заработался, – пробурчал он. – Держите.

Он раздал браслеты с широким темным экраном.

– Карта. Желтые точки – это мы. Все ясно? Там же и рация. Очки ночного видения кому-нибудь нужны? Так я и думал… Что ж, приберегу.

Он запихнул гибкие полоски очков в кейс, влез в мешковатый комбинезон. Закрутился, пытаясь ухватить кончик молнии на спине.

Андрей закусил губу.

«Вот черт!»

– Эжен… ты бы не мог…

– Что? – Француз сидел на подоконнике в позе лотоса. На коленях отдыхал прямой клинок в белых ножнах.

– Застегнуть.

Француз поднял бровь:

– Серьезно?

– Время теряем! – разозлился Зорич, но почувствовал легкое касание, запах иланг-иланга. Мэй… Молния пискнула, и костюм бодро сигнализировал, что все контуры замкнуты.

Андрей благодарно кивнул китаянке. Подхватил портативный кейс. Оглядел пятерку «Гамма»: белая тень, рыцарь плаща и кинжала Эжен Фламмель, тяжкий темный блеск зеленоватой чешуи – Мэй Вонг (где же твоя семья раздобыла шкуру этого существа?!), Сара Дуглас – светлый пуховик, джинсы, высокие ботинки. И Виолетта.

А ведь Андрей думал, что проблемой будет Сара с ее тягой к самоубийственным поступкам. Но Ви ее переплюнула.

– А ничего более подходящего у тебя в гардеробе нет? – робко спросил он, глядя на итальянку в светло-персиковой шубе, коричневых замшевых сапожках, джинсах со стразами по шву и кремовом берете. – Может, тебе лучше коттедж посторожить?

В руках у Виолетты появился кинжал – быстрее, чем Зорич успел моргнуть.

– Обмануть хочешь? Вы, значит, очки будете зарабатывать, а я тут киснуть?

– Ладно, раз нет ничего незаметного, пойдешь явным порядком, – Андрей развел руками. – Будешь звездой. Надейся, что Сара отвлечет всех перевертышей.

«Как же Ви, такую красивую, теперь эффективней использовать? Я-то думал, что она с нами зайчиком красться будет…»

– Ты тоже не очень незаметный, – обиделась Виолетта, глядя на мешковатый зеркальный комбинезон Зорича.

– Это пока я не сделал вот так, – пробормотал Андрей, касаясь клавиш на браслете. Комбинезон замерцал, погнал волну света от ног до макушки, и Зорич исчез. Осталась лишь голова. Голова подмигнула ошалевшим соратникам, зашелестел невидимый капюшон, зашуршала маска, и в воздухе остались висеть только глаза Зорича.

– Жуть какая, – сказала Виолетта.

– Лучше бы оставил улыбку, – заметила Сара.

– Эта жуть называется оптический камуфляж, – заметил Андрей.

– Веди нас, командир Зоркий глаз, – Эжен отвесил шутливый поклон. Андрей стиснул зубы. Ирония – оружие слабых. А он сильный.

…Снег скрипел под ногами, Зорич крался вслед за Эженом и молча ему завидовал. Француз скользил на коротких лыжах, ловко прячась в тенях, а открытые участки пролетал как снежный призрак, только искры снега взлетали колкими искрами и оседали на землю. Зорич пер следом, как невидимый медведь сквозь сугробы.

«Операции в поле – это не мой профиль, – утешил себя Андрей. – Но как я их могу оставить без присмотра? Завалят дело…»

Луна разорялась в небе как огромная галогенная лампа, и Зоричу казалось, что вся их затея – открытая книга для любого, кто выглянет из теплых окон коттеджей. Музыка, песни, игры – вот чем занимались вечером обитатели лагеря «Утренняя звезда». «Жучки» Зорича исправно сообщали о состоянии каждого из десяти коттеджей. К сожалению, не во все дома ему удалось внедриться, кое-где пришлось ограничиться наружным наблюдением.

Над верхушками елей еле слышно стрекотал беспилотник, резал гибкими лопастями морозный воздух. На него Андрей повесил ретранслятор, что позволило ему организовать навигацию в обход глушилок Фреймуса. Как хорошо, что он обновил запасы электроники перед отъездом в лагерь!

Они вышли к границе полигона. Река, незамерзающая черная вена в белой руке русла, деревянный мост. Черный лес, как часовой, на той стороне насторожился, навострил еловые пики.

Они с Эженом справа от моста, в канаве, слева от дороги Мэй в корнях дерева слилась с темной зеленью. И Виолетта, как Снежная королева, гордо стоит посреди дороги и не думая прятаться. Мол, я так, погулять вышла.

Имеет право, в конце концов – кто сварил все зелья, чтобы вывести из строя сторожей? Она, Виолетта.

Зорич облизнул губы, с досадой заметил, что пар клубами вырывается из-под защитной маски и успешно его демаскирует. Об этом он не подумал.

Индикатор Сары мигал далеко за периметром. Да, это самый радикальный способ привлечь внимание перевертышей. Сумасшедшая, на что она надеется? На лыжи и коньки, которые нашлись в кладовке коттеджа? Никакие лыжи не спасут в глубоком снегу, и десяти шагов не пройдет, как перевертыши растерзают.

Зорич пожал плечами. Сама вызвалась.

– Готовы? – нащупал он нитку микрофона.

Вой выкатился из глубины леса, из серебра и черни, из снега и елей, встающих на склонах как готические соборы, прокатился через лагерь морозящей волной, растаял в черном небе. Перевертыши заметили Сару Дуглас.

– Начали! – скомандовал Зорич, выскочил на дорогу и рванулся к мосту.