Сокол против кречета - Валерий Елманов

После этого послы долго судили и рядили, как быть дальше, то ли немедленно уезжать, то ли дожидаться прибытия Святозара с пушками, чтобы хоть в этом вопросе наступила окончательная ясность.

Голоса разделились поровну. Церю и Кропу хотелось побыстрее доложить обо всем государю. Пусть кое-что и не проверено до конца, но тут уж остается только вновь вспомнить о ложке, которая дорога к обеду. Вспомнив последнюю беседу с царем, на их сторону неожиданно встал и Ожиг Станятович. Трое послов во главе с Яромиром стояли за то, что надо дождаться Святозара.

– А то мы привезем невесть чего. Стыдобища, – громче всех возмущался Яромир.

Решающее слово оставалось за Пестерем. Как он скажет, так и будет. А как?

Наконец он решился:

– Если мы уедем, не дождавшись Святозара, то и впрямь одни слухи государю привезем. Да еще какие слухи-то! – Он обвел взглядом присутствующих. – Иной раз лучше и вовсе ничего не ведать, чем такое. А если это лжа?! Прав Яромир – стыдо-бищи не оберемся. Посему…

Но тут его перебил Церь. Поняв, что дело складывается не в его пользу и с отъездом, по всей видимости, придется повременить, он глухо произнес:

– Не хотел я этого говорить, чтоб не пугать. Тут дело-то еще хужее, – и вновь замолчал, вздыхая.

– Начал, дак изрекай – почто тянуть, – поторопил его Ожиг Станятович.

– Силища у хана могутная. Но мои люди донесли, что тут у него не все силы, а лишь половинка.

– Это верно, – вмешался Копр. – О том и мы знаем. Кто под Биляром, кто под Булгаром.

– Э-э-э, нет, – поправил Церь. – Оное все в ен-ту половинку входит. А остатняя не в Булгарии. Все прочие… на Рязань подались.

– Как на Рязань?! – чуть ли не в один голос воскликнули остальные.

– И ты таил такое! – попрекнул Ожиг Станятович.

– Уж мне-то мог бы сказать! – возмутился и Пестерь.

– Говорю же, что пугать вас попусту не хотел.

– А как давно они ушли? – деловито спросил Кроп, первым пришедший в себя.

– Еще из-под самого Оренбурга. Поначалу они на Яик двинулись, потом должны будут пройти чрез Саратов али Самару, кои государь недавно на Волге поставил, а уж оттель прямым ходом далее. Ежели монголы взять их попытаются, то постоят изрядно, а коли нет, то до Рязани быстро доберутся.

– В лесах у мордвы застрянут, – с надеждой произнес Яромир.

– Чай, не глупее нас, – строго заметил Церь. – В обход двинутся. Между Лесным и Польным Воро-нежцами хороший проход есть. По нему они выдут прямиком к Дикому полю, а опосля чрез Ряжск, по дороге, кою государь построил. От Ряжска до Рязани верст семьдесят, от силы восемьдесят[87], не больше.

– Тогда и думать неча! – подвел итог Пестерь. – Будем у хана в обратную дорогу проситься.

Как ни странно, но волнения главы посольства оказались напрасны. Встретив Константина и его полки уже на марше, послы подробно изложили государю все узнанное, но тот на удивление хладнокровно воспринял все их известия. Даже то, что монгольское войско разделилось и половина его сейчас ускоренным маршем рванула в сторону Волги для подлого удара в подбрюшье Руси, его не взволновало.

Чуточку разочарованный этим Пестерь зато смог спокойно, хотя все равно немного волнуясь, рассказать Константину о самом главном – про его сына и внука. Но и тут царь лишь слегка помрачнел лицом, но не более того. Не знал посол, что приключилось всего через пару дней после их отбытия в ставку к Бату…