На исходе ночи - Алексей Калугин

– Мейт не имела в виду ничего дурного, уважаемый.

– Я понимаю, – согласился Ше-Киуно, чем вновь поверг собеседников в недоумение.

Ири положил руку на стол и слегка наклонился, как будто отгораживая своим тщедушным тельцем Ше-Киуно от всех, кто находился в зале.

– Ты знаешь, сейчас ведь много говорят о болезни Ше-Варко, – начал он, слегка понизив голос, благо негромкая музыка позволяла говорить, не напрягая голосовых связок. – Много разного говорят.

– Это нормальное явление, – ответил Ше-Киуно.

– Разве?

– Такое случалось и прежде. Например, во время Пятого затемнения в стране свирепствовала так называемая черная сыпь. Только по официальным данным от этой болезни умер каждый пятый житель Кен-Ове.

– Черная сыпь была обычным инфекционным заболеванием. Причиной массовой гибели людей послужило то, что отдельные случаи заболевания, с которым прежде медики не встречались, быстро переросли в эпидемию. Как только была создана эффективная вакцина, эпидемия черной сыпи пошла на убыль.

Ше-Киуно лукаво прищурился. Разговор уже не касался лично его, а приобрел форму обсуждения общей проблемы, которая, кстати, была Ше-Киуно если и не совсем близка, то уж, во всяком случае, понятна.

– А откуда, по-твоему, могло появиться неизвестное прежде заболевание?

– Ну-у-у, – Ири явно тянул с ответом. – По версии Патерната культа Ше-Шеола черная сыпь была божьим проклятием.

– По поводу болезни Ше-Варко Патернат, полагаю, говорит то же самое, – саркастически усмехнулся Ше-Киуно.

– Не совсем, – поднял указательный палец Ири. – Если черная сыпь была проклятием, то болезнь Ше-Варко – это испытание для людей.

– Признаться, я не силен в теологии, – скривился, как от прокисшего бальке, Ше-Киуно. – По мне так разницы никакой.

– Черная сыпь стала проклятием, то есть карой для людей за то, что они отказывались признать своим единственным богом Ше-Шеола.

– Разве во время Пятого затемнения культ Ше-Шеола уже существовал?

– Нет, – качнул головой Ири. – Отсюда и проклятие в виде черной сыпи.

– Как можно наказывать человека за преступление, которого он не совершал?

– Порой превентивные меры оказываются весьма эффективными.

Ири улыбался, не потому, что считал сказанное удачной остротой, а потому, что был рад поделиться с другим сокровенным знанием, за которым стояла вековая мудрость нетрадиционного поиска причин и следствий, активно практикуемого последователями монотеистических вероучений. В несколько упрощенной форме смысл данной практики сводился к тому, что на любой вопрос давался ответ, который по определению не мог оказаться ошибочным: бог знает, что делает. При этом, естественно, подразумевалось, что контраргументов на подобное заявление нет и быть не может.

– Твое замечание относится только к Ше-Шеолу? – с серьезным видом поинтересовался Ше-Киуно. – Или же его можно распространить и на государственную власть?

– Только в том случае, если власть выступает от имени Ше-Шеола, – не заметив подвоха, тут же, на автомате выдал дежурную фразу из цитатника Ири.

– У нас светское государство, – напомнил Ше-Киуно.

– Именно поэтому мы и имеем то, что имеем, – загадочно улыбнулся Ири.

– Что именно? – не понял Ше-Киуно. – Если ты о власти…

– Я о болезни Ше-Варко, – перебил, не дослушав, Ири. Но после вежливо добавил: – Уважаемый.

– Хочешь сказать, что свято верующие в Ше-Шеола не подвержены заболеванию?

– Истинно верующие, – поправил Ири. – Наша беда в том, что истинно верующих не так много даже среди высших иерархов Патерната культа Ше-Шеола. Что уж говорить о тех, кто называет себя верующим только ради того, чтобы сделать карьеру.

– Я все еще не могу уловить, как это связано с болезнью Ше-Варко? – покачал головой Ше-Киуно.

Беседа приобретала все более интересный оборот, и Ше-Киуно торопился, боясь, что снова грянет музыка и разговор превратится в перебрасывание полубессмысленными обрывками фраз.

Ири прикусил краешек верхней губы и посмотрел на Ше-Киуно так, словно пытался определить, сумеет ли Ани понять то, что он собирается сказать, после чего медленно, можно даже сказать – многозначительно, изрек:

– Болезнь прекратится лишь тогда, когда будет покончено с призраками Ночи.

Для Ше-Киуно слова Ири не стали откровением. Ему и прежде приходилось слышать подобное.

– Я знаю, существует теория, опровергающая инфекционную природу болезни Ше-Варко. Отдельные инфекционисты высказывали в свое время мнение, что вирусное заражение больного с синдромом Ше-Варко является вторичным. Начинается же болезнь с трудно диагностируемых сбоев в работе иммунной системы, причиной каковых является ряд изменений на биохимическом уровне, происходящих в организме человека Ночью, поскольку человек не приспособлен к жизни во тьме. В соответствии с этой теорией с наступлением нового Дня болезнь Ше-Варко исчезнет сама собой. Что ж, поживем – увидим, – улыбнулся Ани. – Не так уж долго осталось ждать.

– Вот только те, кого забрали ловцы, рассвет уже не увидят, – сказала Мейт.

Ше-Киуно казалось, что девушка не очень внимательно прислушивается к их с Ири разговору. Ее больше интересовала последняя непочатая бутылка бальке, остававшаяся на столе, и, выдав свою реплику, Мейт все-таки взялась за нее.

– Ну, если верить рассказам о станциях дезинфекции…

Намеренно не закончив фразу, Ше-Киуно сделал жест рукой, который должен был дать понять, что сам он в эти истории не верит.

– Поэтому в ход идут превентивные меры. – Не усмехнувшись даже, а оскалившись, Мейт отсалютовала бутылкой и припала к горлышку. Сделав три больших глотка, она отлепилась от бутылки и посмотрела на Ше-Киуно. – Ловцы уничтожают больных с синдромом Ше-Варко, а святоши дают им отпущение грехов. Чтобы, когда наступит День, совесть не грызла.

Ше-Киуно постучал ногтями по краешку стола. Не задумчиво и не растерянно – просто чтобы выдержать паузу. Мейт с присущим молодости максимализмом, должно быть, думает, что сделала серьезное политическое заявление. Знала бы она, скольким людям до нее приходили в голову подобные мысли.

– Неизлечимая болезнь с неясной этиологией – этого достаточно для того, чтобы в обществе возникли панические настроения, – глядя на свои длинные пальцы, размеренно произнес Ше-Киуно.

– Болезнь – это не повод для того, чтобы убивать людей!

– Мейт!

Ири рывком вскочил на ноги и замер в странном положении неустойчивого равновесия, опираясь на согнутые в пальцах кисти рук. Еще немного, и руки сжались бы в кулаки. Чего ему не хватало? Ясно было, что своевольство рыжей выводило Ири из себя, и тем не менее он не позволял себе больше, чем порой прикрикнуть на нее, да и то сразу же пытался обратить все в шутку. Вот и сейчас.