Реквием по солнцу - Элизабет Хэйдон

— Рапсодия, — сурово промолвил он. — Скажи, что Рапсодия не умрет.

— Рапсодия не умрет, когда на свет появятся твои дети, — послушно повторила Мэнвин.

— И не пострадает, не станет калекой? Отвечай четко и ясно.

Мэнвин пожала плечами:

— Беременность не будет легкой, но она не убьет Рапсодию и не причинит ей вреда. Точно.

Эши задумался: ему показалось, что он уловил в словах Мэнвин какой-то подвох.

— Поклянись мне, Мэнвин, как твоему племяннику и королю. Мне необходима твоя клятва. Поклянись мне, твоему кровному родственнику, королю намерьенов, взошедшему на престол законным путем. Поклянись, что ты совершенно уверена — моя кровь не причинит вреда стоящей здесь женщине и она благополучно родит нашего ребенка.

— Не причинит, я клянусь, — все так же спокойно проговорила прорицательница.

Эши продолжал внимательно смотреть на Мэнвин.

— Спасибо, тетя.

— Всегда рада служить, милорд, — с почтительным поклоном ответила прорицательница.

— Ты не хочешь поведать нам еще что-нибудь важное относительно будущего? — спросил Эши, когда Рапсодия собралась вновь надеть капюшон.

Мэнвин задумалась, подперев подбородок кулаком.

— В «Горшке и котелке» будут подавать превосходную баранину с пряностями, — вежливо сообщила она. — Мастер по изготовлению луков и стрел сегодня выставит на продажу чудесные стрелы с прекрасным оперением — ему доставили альбатроса, пойманного в Кесел-Тэй. Эти стрелы принесут вашему воспитаннику успех на состязаниях лучников.

— Спасибо. — Эши надел капюшон. — Пусть Бог дарует тебе приятный вечер и мирную ночь.

Он взял Рапсодию за руку и собрался уходить.

— Прежде загляни в колодец, — едва слышно приказала Мэнвин.

Эши обменялся с Рапсодией недоуменными и встревоженными взглядами, выпустил руку жены и шагнул к колодцу.

— Не вы, милорд, — остановила его Мэнвин. — Леди.

— Ты хочешь, Ариа? — Рука Эши легла на ее плечо. — Мы можем уйти прямо сейчас.

— Мэнвин такой поступок обязательно обидит, а я этого не хочу, — быстро ответила Рапсодия.

Она повернулась и сделала несколько осторожных шагов к колодцу, стараясь держаться подальше от трещин.

Подойдя к нему, она несмело заглянула в темные глубины, где когда-то увидела несчастную лиринскую мать, исполнившую пророчество Мэнвин о смерти во время родов. Послышался негромкий свист ветра, но внизу клубился мрак. Рапсодии ничего не удавалось рассмотреть.

— Я ничего не вижу, — наконец призналась она. Прорицательница широко улыбнулась, ее серебряные глаза вновь засияли жутким светом.

— Ничего? Очень жаль. Значит, сегодня для тебя больше не будет предсказаний. — Мэнвин вновь опустилась на живот и улеглась, упираясь подбородком на скрещенные пальцы. — Так бывает со всеми, кто, в отличие от тебя, не наделен даром предвидения, — заявила она, и в ее голосе послышалось высокомерие. — Кто не является Певицей, кому не снятся сны о Будущем, — короче говоря, со всеми остальными людьми, леди. С теми, кто ступает по земле, не имея представления о том, что их ждет.

Она вновь захихикала, но вскоре тихий смех сменился Диким хохотом.

— Ария, пойдем.

В голосе Эши появились стальные нотки, и его приказ пробился сквозь обволакивающую Рапсодию пелену безумия.

Рапсодия встряхнула головой, отвернулась от колодца, быстро подошла к Эши, взяла его за руку, и они решительно зашагали к кедровой двери.

У них за спиной Мэнвин принялась громко скандировать:

Давным-давно обещание дано,

Давным-давно имя произнесено,

Давным-давно голос смолк —

Уплати тройной свой долг.

Против собственной воли Рапсодия остановилась и обернулась. Прорицательница не смотрела в ее сторону, а танцевала на раскачивающемся помосте, держась за тросы, которыми он крепился к потолку.

Затем Мэнвин принялась бормотать:

— Предательство! Помощь! Задержка! Твои глаза — цвета нефрита!

Наконец их взгляды встретились.

— Боишься? — участливо спросила Мэнвин. Рапсодия сердито расправила плечи, ей надоели штучки Мэнвин.

— Нет! — крикнула она в темноту. — Нет, Мэнвин, я не боюсь ни Прошлого, ни Будущего, ни твоей бессмысленной болтовни. Я буду счастлива в Настоящем, там, где тебе было бы неплохо хотя бы иногда появляться. Однако спасибо тебе за совет относительно ужина. Если после него у меня будет сытая отрыжка, я непременно посвящу ее тебе. Но поскольку она останется в Прошлом, ты об этом не узнаешь.

Рапсодия развернулась и устремилась к кедровой двери. Эши, с трудом сдерживая смех, едва за ней поспевал.

— Ну, Ариа, — сказал он, утирая слезы, — ты вела себя превосходно. Пойдем, мысль о баранине звучит весьма привлекательно, и я готов заплатить любую сумму, чтобы услышать твою отрыжку.