Реквием по солнцу - Элизабет Хэйдон

И кто она такая.

И что она такое.

Он никогда не забудет, как увидел ее в первый раз, жалкий оборванец, сын давно умерших яримского ремесленника и матери лиринки. В темном переулке Внутреннего Рынка Эстен потрошила солдата, чья сила в четыре раза превосходила ее собственную. Крошечный, с виду неуклюжий клинок рассек шею солдата с невероятной быстротой. Взгляд, который она бросила на Дранта, был настолько жутким, что он отступил на несколько шагов и молча наблюдал, как Эстен спокойно заканчивает свою отвратительную работу. Лезвие ножа двигалось с поразительной легкостью — талант, помноженный на годы тренировки и полное отсутствие страха. Дрант и сам неплохо умел обращаться с ножом, но в тот день, в темном переулке, сразу понял, что видит самого виртуозного убийцу Ярим-Паара.

Ей было восемь лет.

Он выругал себя — возникшее на миг ощущение, что он находится рядом с чувственной, красивой женщиной, было чрезвычайно опасным. К тому же он почувствовал слабость и головокружение, словно шел вдоль края бездонной пропасти, считая ее ирригационной канавой, в темноте не видя огромной пустоты.

Дрант откашлялся еще раз, уже погромче.

— К вам посетитель, госпожа.

Наконец Эстен повернулась и посмотрела на него таким взглядом, что Дрант вспомнил легенду о песках, поглотивших город Куримах Милани более тысячи лет назад. Дрант указал рукой в темноту, жестом приглашая молодую женщину войти.

Она появилась подобно бледному призраку, с головы до ног закутанная в светло-голубой годин. В свете беснующегося пламени ее лицо казалось совершенно белым. Она дрожала, отчего церемониальные одежды трепетали и женщина походила на парус корабля в открытом море. Темные локоны спадали на лоб, остальные волосы скрывал капюшон.

Эстен молниеносным движением завязала свои длинные волосы в узел, не торопясь встала и шагнула навстречу посетительнице.

— Ну, ну, какая огромная честь. — Голос Эстен был полон яда. — Жрица шанойнов снизошла до визита ко мне. Очень интересно. Как вас зовут, ваша святость?

Женщина расправила плечи и сложила на груди руки. Ее голос звучал тихо и почтительно:

— Табит, хозяйка гильдии.

— Что вы хотите?

Жрица раскашлялась, затем извинилась за доставленное беспокойство и наконец произнесла:

— Я пришла просить вас пощадить мою свекровь.

— Хм. И о ком же идет речь?

Эстен сложила руки на груди, зеркально отразив позу жрицы.

Табит вновь закашлялась, на сей раз приступ получился долгим, что говорило о красных легких — распространенной болезни в племени копателей колодцев.

— О матушке Джулии, — едва слышно проговорила она. Эстен медленно обошла вокруг женщины, задумчиво кивая головой. Жрица стояла неподвижно, глядя в сторону танцующего пламени и терпеливо дожидаясь, пока она совершит полный круг. Остановившись перед Табит, Эстен наклонилась вперед, и на ее лице появилась зловещая улыбка.

— Слишком поздно, — сказала она.

Женщина побледнела еще сильнее, но выражение ее лица не изменилось.

— Это правда, хозяйка гильдии? Вы не шутите?

— Правда, ваша святость. Я никогда не шучу. Женщина немного помолчала, а потом сделала глубокий вдох.

— Могу я получить тело? Эстен фыркнула:

— Сомневаюсь, что вы захотите его забрать, особенно если учесть, в каком оно состоянии, Табит. Мои волосы еще даже не высохли, я едва успела смыть кровь. А сейчас вам лучше всего вернуться к своему мужу. Кстати, как зовут этого жалкого шарлатана?

— Тайт, госпожа.

— Понятно. Вам следует вернуться к Тайту и сказать, что тело его лживой матери, уже разделанное, я сама найду кому скормить, и пусть будет благодарен мне за снисхождение, которое я оказываю вашей семье, избавив ее от наказания.

Молодая женщина пыталась сохранить самообладание.

— У меня есть информация, которая может оказаться для вас полезной, госпожа, — сказала она, и ее голос дрогнул.

— В самом деле? Любопытно. Ваша свекровь не сообщила нам ничего интересного. Вот почему она оказалась в своем нынешнем состоянии.

Жрица кивнула.

— Я не успела ей рассказать. Более того, об этом не знает никто, — запинаясь, проговорила она. — Я получила эти сведения только сегодня и сразу направилась в дом матушки Джулии, чтобы рассказать ей, но…

— И что же вы узнали?

В голосе Эстен появилось напряжение. Табит заморгала, но на ее лице застыла маска невозмутимости. Она набралась мужества и сказала:

— За тело моей свекрови, хозяйка гильдии?

Она еще не закончила говорить, как у ее горла оказался кинжал, молниеносным движением выхваченный Эстен из ножен на запястье. Лезвие коснулось кожи, мешая дышать. Эстен славилась своим умением обращаться с кинжалом. Говорили, что, каким бы сильным и быстрым ни был ее противник, если Эстен решила использовать клинок, горло врага будет перерезано в единую долю секунды.

— За ваше собственное здоровье, ваша святость. Говорите.

Женщина вздрогнула:

— Сегодня я доставляла воду к шатру болтов. Клинок исчез, жрица облегченно вздохнула, однако в следующее мгновение блестящие черные глаза Эстен оказались совсем рядом с ее лицом, и Табит отпрянула.

— Что вы видели?

— Очень немногое — полог шатра открылся лишь на мгновение.

— И почему вы думаете, будто это поможет вам получить части тела своей свекрови?

— Я… я видела короля фирболгов, — заикаясь, ответила Табит. — Он был в черном одеянии, у него разноцветные глаза, сквозь кожу лица проступают вены. У него ужасный вид.

Темные глаза сузились.

— Мне прекрасно известно, что король болгов здесь и что вид его ужасен. Более того, это знают все. Вы испытываете мое терпение, ваша святость.

— У него за спиной болги управляли огромным буром — их было около десятка, они поворачивали рукоять машины. У машины большие металлические круги с зубьями, которые смыкаются, как нити в руках ткача.

— Зубчатые колеса. — Эстен отступила на шаг назад. — Я слушаю.

— Я успела разглядеть только небольшую часть, — призналась Табит. — Сначала я не поняла, что это такое; мне никогда не приходилось видеть механизмов таких огромных размеров. Эта странная деталь была изогнута, точно сальная свеча, и ее загоняла в землю машина, а не молот, который используем мы.

— Все?

Эстен принялась стремительно перемещаться по комнате, исчезая в темноте и тут же вновь появляясь на свету.

— Полагаю, она сделана из стали, хозяйка гильдии, — проговорила жрица, собрав все свое мужество. — Стали с черно-синим отливом.

Эстен застыла на месте, и в комнате повисла тишина.