Тени возвращаются - Линн Флевеллинг

НЕСМОТРЯ НА обещания Ихакобина, данные прошлой ночью, Алек почуял неладное, когда Ахмол почему-то не принес ему завтрак. Так как он не сделал ничего, за что бы его могли наказать, наверняка что-то случилось. Он ещё больше утвердился в своём подозрении, когда появились стражи и повели его через дом в мастерскую. Но даже полный опасений, Алек оказался не готов к зрелищу, что ожидало его там.

Ихакобин стоял возле покрытого графитом стола, в кожаном переднике, как у мясника, надетом поверх одежды и в окровавленной руке держал короткий, перепачканный кровью нож. Обычно захламленный стол был теперь расчищен и на нем в луже свежей яркой крови лежало что-то, похожее на овечьи потороха.

Следующим на этом столе буду я. Помилуй меня, Создатель!

Внезапно Алек оказался не в залитой солнцем мастерской, а за много миль и дней оттуда, на пленимарском судне, и снова смотрел, как Варгул Ашназаи пронзает обнаженную грудь одной из своих жертв. Тогда Алек сопротивлялся, боролся он и теперь, упершись коленями и отчаянно пытаясь вывернуться из могучих, сильных рук, которые удерживали его.

Но как всегда, это было бесполезно.

Его втащили в комнату и пнули, захлопнув за ним дверь.

— Что там за возня? — крикнул Ихакобин: — Разберитесь с ним. Да поживее!

— Нет! — Алек стал брыкаться ещё сильнее, но его подняли и потащили к двери в задней части мастерской, её он никогда до сих пор не видел открытый.

Он отчаянно пинался локтями и ногами, и наконец сумел дотянуться до физиономии левого стражника. Тот хрюкнул и ослабил хватку, так что Алек смог вырваться и высвободить другую руку. Он рванул было в сад, но его тут же поймали и бросили на пол.

Один из стражей сдавил рукой его шею и удерживал так, пока Ахмол заталкивал ненавистную кожаную трубку между зубами Алека. Самое странное было то, что Ихакобин, кажется, совершенно не рассердился, ибо он спокойно наклонился и влил что-то в трубку.

— Выпей, Алек. Это не причинит тебе вреда. Тебе будет легче.

Алек задыхался и плевался, но основная часть жидкости полилась по его пищеводу, обволакивая внутренности странным онемением. Всё вокруг поблекло и темнота накрыла его. Его последняя мысль была о Серегиле.

Мне жаль, тали. Я так подвел тебя на этот раз.

Сознание возвращалось очень медленно. Алеку было холодно, и он лежал ничком на чем-то жутко неудобном. "Как бы ни было, я жив. А это уже кое-что". Он висел, обращенный вниз лицом на некоем подобии плоской металлической клетки, закрепленной на высоте шести или семи футов над грязным полом. Руки и ноги его были прикованы к раме, а тело удерживалось переплетением прутьев. Тот же металл сдавливал ему спину и бедра. Это было так, как будто его втиснули между двумя закрытыми дверьми. Судя по тому, что он чувствовал, как металл впивается в его тело, он снова был без одежды.

Он смог слегка повернуть голову и, оглядевшись увидел, что находится в подвале. Здесь было довольно просторно, и света единственного факела, зажженного над узкой каменной лестницей, не хватало, чтобы достичь дальней стены. Воздух пах влажной плесенью, смешанной с невыносимой кислой вонью, словно в овощном подвале, полном сгнивших плодов. Прямо под ним была вырыта яма, достаточно большая, чтобы похоронить в ней собаку приличного размера. С одной стороны её ещё была видна насыпь вынутой земли и лопата. Алхимия вновь начала слишком сильно смахивать на некромантию.

По лестнице спустился Ихакобин, все еще облаченный в свой передник. За ним — Ахмол, тащивший большую бадью.

— Что Вы хотите со мной сделать? — прорычал Алек, напрягшись в своих оковах.

— Пришло время выполнить твоё предназначение, — ответил алхимик.