Новая Королева - А. Г. Говард

Королевская спальня, по ту сторону водяных струй, полна суеты.

Там суетится весь гарем фей. Одни приносят клочки пушистых, синих, похожих на сладкую вату, облаков, чтобы выстелить колыбель, другие гонят бегемошек – насекомых размером с осу, с антеннами на голове и пыльцевыми мешочками на лапках – к светящимся цветам.

Эти цветы прислала Гренадина. Она обнаружила, что больше всего ей нравится возиться в саду. Запах растений помогает Гренадине запомнить, как ухаживать за ними; они стали для нее чем-то вроде обонятельного эквивалента волшебных ленточек, которые она носит на пальцах рук и ног.

Цветы, которые она подарила нам, переливаются всеми цветами радуги и имеют форму колокольчика. Они висят стеблями вверх над колыбелью. Когда крылатые бегемошки опыляют их, цветы звенят и испускают медовый аромат. А еще они вращаются, отбрасывая пятна света на обшитые бархатом стены. Волшебная игрушка, специально для волшебного принца.

Лорина, жена птицы додо, держит кончиками крыльев ручку ведерка, полного какой-то густой хлюпающей жидкости. Она ставит его в нескольких шагах от кровати. Ее человеческое лицо сияет от радостного волнения.

– Я принесла патоку, которую просила Паутинка!

Алые перья Лорины взъерошиваются, а оглушительный голос эхом отдается от стен.

– Еще я разбудила королевского советника, чтобы он вскипятил ее.

Бабочки испуганно вспархивают в террариумах, стоящих на полках. Мой позвоночник отзывается болью. Морфей морщится, а я нетерпеливо скриплю зубами и желаю, чтобы она поскорее ушла. Обычно я терплю ее манеры, потому что у Лорины доброе сердце, но сегодня я и так на грани.

В коридоре что-то гремит, и через две секунды в комнату впрыгивает Белл Кроллик в мятой ночнушке, похожей на туалетную бумагу. Ночной колпак волочится за ним по полу, криво свисая с одного рога. Он сонно моргает розовыми глазками и трет их костяными кулачками.

– Опоздал я? – зевая, спрашивает он. – Червонный принц наконец появился?

– Еще нет, соня, – отвечает Паутинка, впархивая следом, и подталкивает Кроллика к ведерку с патокой, стоящему у ног Морфея. – Помнишь, что я тебе сказала? Его надо согреть.

Королевский советник сосредотачивает взгляд на полу.

– Какого черта? – кричит Морфей, когда его обнаженные ступни становятся ярко-красными.

– Ваши ножки замерзли, не так ли? – спрашивает Кроллик с явной обидой. – Паутинка сказала…

Мы все смотрим на Паутинку.

– Наоборот. Я сказала, что ему не помешает быть немножко хладнокровнее, – сердито отвечает та. – Хозяин выказывает пугающую неосторожность, когда речь заходит о некоторых аспектах его жизни…

Она подмигивает и порхает вокруг нас, пытаясь выглядеть деловито и невинно, хотя ее медные глаза полны лукавства.

Когда я покинула Страну Чудес, чтобы выйти за Джеба, мы с феечкой помирились. Но с тех пор как мы с Морфеем вступили в брак, Паутинка сделалась невероятно колючей и ревнивой. Как будто, пробыв столько лет его наперсницей, она вновь вспомнила о своих неразделенных чувствах к нему.

Кроллик скорбно морщит лоб, глядя на Морфея.

– Белл Кроллик согрел вам ноги… зря?

– Да! – выкрикивает Морфей и задирает ногу, чтобы посмотреть на ярко-красную подошву.

Я хватаю его за руку, напоминая, что надо сохранять спокойствие. Он стискивает мои пальцы в ответ, и бешенство на его лице превращается в досаду.

– Я вовсе не замерз!

Он бросает на Паутинку предостерегающий взгляд.

– И я не могу быть хладнокровным, когда речь идет об Алиссе.

Фея опускает взгляд, и ее темная кожа краснеет, заливаясь румянцем.

– Простите, ваше величество.

Королевский советник кланяется так низко, что чуть не утыкается головой в постель.

Морфей ловит его за рога и подталкивает к ведерку с патокой.

– Так, мистер Путаник. Вот что надо нагреть. Берись за дело.

Кроллик кивает и устремляет взгляд на другую цель. Металлическое ведерко делается оранжевым. Вязкая жидкость булькает и лопается, наполняя комнату вишневым запахом. Покончив с этим заданием, маленький подземец подбирает несколько упавших клочков облака, устраивает на полу подстилку, сворачивается на ней и похрапывает.

– Не понимаю, зачем вы послали за патокой! – возмущенно кричит Паутинке Лорина, так громко, что у меня гудят барабанные перепонки. – Люди всегда используют кипяченую воду. Я видела в их ящиках с картинками.

– Это называется телевиндзор, – поправляет Паутинка и, как бы для того, чтобы извиниться за недавнее ехидство, гонит Лорину к двери. Она вежливо благодарит женщину-птицу за помощь, уверяя, что та принесла нужное ведерко.

– Телевизор, – ворчит Морфей, обращаясь в пространство и потирая покрасневшую ногу. – Кстати, во имя Феннин и всех святых фей, зачем нужна патока?

– Наверное, чтобы окрестить ребенка, – звенящими голосками отвечают феи. – Да, да, мы окрестим его! Погодите… а что это значит?

– Окунуть вниз головой, – произносит какая– то одинокая фея.

Я испуганно вскрикиваю.

– Эй, вы все, тихо! – кричит Морфей и успокаивающе гладит меня по голове. – Не волнуйся, цветочек, никто не собирается окунать нашего принца в кипящий сироп.

Паутинка возвращается и собирает вокруг себя фей, как сержант на учениях.

– Патоку получают из ствола сассафраса, хозяин.

– Я в курсе, малютка.

Ее выпуклые медные глаза светлеют – несомненный знак, что она радуется вниманию Морфея.

– Поскольку это самое веселое и легкомысленное дерево в лесу, – продолжает Паутинка, явно намереваясь отвлекать Морфея как можно дольше, – я послала за неразбавленным сиропом, чтобы укротить ужасные игрушки.

– Отличная работа.

Паутинка сияет, заслышав похвалу.

– А теперь по местам, – говорит Морфей и сгоняет всех с кровати. – Вашей королеве нужен отдых.

Надувшись, Паутинка уводит за собой фей. Они устраиваются возле ведерка с кипящей патокой, а Чешик и Никки вытаскивают коробку. В ней лежит маленькое, похожее на осьминога существо, с гремушками, как у змеи, на каждом щупальце. Оно достаточно ядовитое и жуткое, чтобы позабавить даже самого циничного подземца. А еще, в числе прочих странных штуковин, там есть самоиграющий ксилофон, сделанный из косточек живых рыб, и кольца для прорезывания зубов. Они рычат и щелкают челюстями.

Используя хвост Чешика как веревку, феи окунают в кипящий сироп свирепое кольцо для прорезывания зубов. Оно всплывает на поверхность. Ничего, кроме десен… мягких, резиновых. То же самое они проделывают с осьминогом, который превращается в погремушку – яркую, хрупкую и безобидную.