Новая Королева - А. Г. Говард

– Знай свое место. Иначе ты рискуешь его лишиться.

Фея отводит свои стрекозьи глаза и заливается темно-зеленым румянцем – это, скорее, благоговейный страх, чем стыд. Хлопнув покрытыми пушком крыльями, она срывается с плеча Морфея, кланяется мне и улетает.

Королева Слоновой Кости встает и стискивает наши руки.

– Ты поможешь своей королеве, если вместе с ней обратишься к сыну. Юный принц должен знать, чего он лишается, прячась. Объясните ему… помогите увидеть магию и жестокую красоту, которая ждет его. Как только он это поймет, то захочет родиться. И тогда мучения будут позади. Начнется ваша новая жизнь в качестве королевской семьи.

Ласково улыбаясь, она направляется к колыбельке, чтобы помочь феям устелить ее клочками облаков.

Морфей поднимается и снова садится на постель. Драгоценные камни у него на лице переливаются то полночно-синим, то страстно-фиолетовым. Он подносит к губам мою руку, целует запястье и мысленно произносит – так, что только я могу расслышать: «Сегодня ты сделаешь мне подарок, любимая. Он дороже королевских сокровищ и всего золота Страны Чудес. Я навеки у тебя в долгу. Но не рассказывай никому о моей слабости».

Его признание пробивает брешь в моей обороне, обнажив неразрывную связь между нами.

Морфей наклоняется и целует меня. Его губы – шелковистые, пахнущие дымом кальяна – прижимаются к моим, потрескавшимся и твердым. Мои пальцы вплетаются ему в волосы, притягивая его ближе, умоляя не отстраняться, унести меня отсюда – так, как умеет только он. Наши языки сплетаются; я теряюсь в солено-сладких ощущениях прошлого, забыв боль и страх настоящего. Мы снова вместе, после свадебных обетов, после безумного праздника, который мы устроили для наших подданных… а потом сбежали, чтобы побыть одни и потанцевать на солнце. Наша одежда сгорела дотла, и я пришла к Морфею, обнаженная телом и душой, не знающая колебаний; и тогда он остановился, потому что я вновь сделалась невинна, окутал нас обоих облаками, перенес обратно в нашу спальню в Червонном Замке и всю ночь очаровывал меня своим терпением и нежностью. Несмотря на то, как долго он прождал этой минуты. Несмотря на свой дикий нрав.

Провалившись в прошлое, я прерываю поцелуй и наблюдаю, как драгоценные камни на лице Морфея переливаются умиротворяющими оттенками. Понятно, почему он хотел, чтобы я вспомнила ту ночь. Это должно напомнить мне, что Морфей понимает мою человеческую сторону и любит ее так же сильно, как и волшебную.

Незачем говорить ему, что я напугана и скучаю порой по людям, которых всегда буду любить. Морфей это знает. А я знаю, что он никогда не будет моим слугой, потому что я уважаю и люблю его и нуждаюсь в нем не меньше, чем он во мне. Мы равны во всех смыслах.

– Твой секрет будет сохранен навеки, мой одиночка, – шепотом говорю я, притягиваю его ближе и наконец даю себе волю.

Губы Морфея изгибаются в улыбке и касаются моего подбородка, затем скользят от щеки к виску. Кончиком пальца он обводит линию моего лица, касается шеи, спускается ниже…

Я так поглощена его прикосновением, что едва замечаю трепетанье крылышек у себя над головой. Открыв глаза, я вижу, что надо мной порхают пять фей, а с ними – ухмыляющаяся голова Чешика. Все зачарованы этим чувственным зрелищем.

– Вам больше делать нечего? – взрывается Морфей, глядя на них.

Чешик указывает усатой мордочкой на собственное безголовое тело, которое продолжает орудовать шваброй в другом конце комнаты, в обществе Паутинки и Никки. Как будто это оправдывает его любопытство.

– Убирайтесь, иначе все лишитесь головы, – рычит Морфей сквозь зубы. – Причем навсегда.

Это обещание, а не угрозы.

Чешик и шаловливые феи пускаются в бегство, врезаясь друг в друга на лету – так поспешно и неуклюже они удирают.

От этой суеты ребенок снова начинает трепыхаться, вызвав очередную волну электрических разрядов у меня в животе. Я складываюсь пополам, увлекая за собой Морфея и подавляя крик.

– Он хочет остаться там навсегда, – всхлипываю я в промежутке между вдохами.

Мой король гладит меня по спине. Он пытается помочь, но мне делается еще хуже. Это слишком слабое утешение при такой нестерпимой боли.

– Ну и как убедить его присоединиться к нам? – с трудом выговариваю я сдавленным горлом. – Если он намерен никогда не покидать то, что ему знакомо…

Морфей приподнимает мой подбородок, и наши взгляды встречаются.

– Так, как некогда я убедил тебя. Мы позовем принца в путешествие по нашему жестокому и прекрасному миру. С помощью воспоминаний.

– Но у нас их слишком много… я не могу так долго ждать! – с трудом выговариваю я.

Постоянные схватки усиливают мой пессимизм.

– Так выбери три. Три лучших воспоминания. Пусть наш сын увидит Страну Чудес твоими глазами… те моменты и места, которые для тебя важнее всего. Нам ведь достаточно только взглянуть. А чтобы нарисовать полную картину, у нас есть моя магия и твое воображение.

Я благодарна его великолепному и безумному уму. С трудом верится, что существо, некогда столь эгоистичное, способно с таким терпением и сочувствием относиться к женщине-полукровке. Порой он даже делится тем и другим с нашими подданными… когда настроен великодушно.

Коснувшись драгоценных камней у него на лице, я шепчу:

– Я люблю тебя, Морфей. Спасибо, что показал мне, какой я могу быть.

Он поднимает брови, и на лице моего супруга появляется очаровательное выражение – как в детстве, когда я заставала его врасплох. Несколько мгновений он молчит, словно пытаясь собраться с духом, а потом отвечает:

– А я люблю тебя. Но это только начало. Мы еще увидим, какой ты можешь быть.

Он слегка тянет меня за нос.

– Ну, давай познакомимся с нашим сыном?

Я киваю.

Морфей берет меня за руки и прикладывает их к моему животу. Мы сплетаемся пальцами. Внутри вспыхивает тепло; синяя сонная магия проникает в мое тело и умеряет боль.

Голос Морфея наполняет мое сознание: «Маленький принц, не прячься, не надо, всё королевство тебе так радо. Мысленно следом за нами лети, много увидишь красот по пути».

Хотя эта прекрасная колыбельная предназначена для ребенка, она увлекает и меня в головокружительный водоворот мелодии, такой неодолимой, что я сама сливаюсь с нею. Морфей наклоняется, и его губы касаются моих. Это волшебный призыв. Я сдаюсь и покидаю настоящее, чтобы вновь возникнуть в нашем странном, безумном прошлом…