Любовь понарошку, или Райд Эллэ против! - Любовь Черникова

Отложив дневник очередного прапрапрадеда, крепко задумался и снова полез в планшет. Что, если по ключевым словам поискать? По запросу «истинная пара» нашелся стандартный учебник анатомии и еще два труда неизвестных мне авторов. Уже что-то. Ожидаемо ничего путного в первой книге не нашел. Нужному вопросу там посвящалась разгромная статья на пару страниц, и только. А вот во второй обнаружилось кое-что интересное. Издание прошлого века содержало множество пометок на полях, сделанных карандашом и чернилами. Тонкий, изрядно потрепанный томик так и назывался: «СИП. Правда и вымысел. Научно-магическая исследовательская лаборатория при столичном Университете медицины и магии. Ограниченное издание». Там после окончания академии продолжал обучение дядя Октябрь. Но кто оставил эти пометки?

Я с жадностью листал страницу за страницей, вчитываясь в симптомы и признаки, а особенно в записи, половина которых гласила: «Бред!» Но были и другие, от лаконичных плюсов до комментариев вроде: «Температура поднимается до двух градусов, расстояние ментальной досягаемости увеличивается без ограничений». Кто он, этот въедливый исследователь синдрома? И где бы ознакомиться с другими его записями, если они есть?

Я встал и подошел к камину, над которым во всю стену было высечено огромное генеалогическое древо рода Эллэ. На меня воззрились увековеченные в камне лица предков. Кто же это мог быть? Он явно оборотник, о том свидетельствуют отдельные комментарии в книге, а судя по датам, не может быть старше определенного возраста. Скорее всего, один из братьев нашего деда. Но их так много, род Эллэ славится плодовитостью, и, что примечательно, девочки в нем редкость.

Хохотнул, привычно подумав, остановился бы наш папа на достигнутом, если бы не родилась Кэс, или так и дальше шел бы к цели, пока маме не надоело бы рожать? И тут вдруг вспомнилась одна семейная история о любви, которая привела к преждевременной гибели. Вот же он, троюродный дядя Джентор Мотр Эллэ, даже на барельефе выглядит мрачным. Умер задолго до моего рождения. Судя по всему, что прочел, нам с Халли стоит держаться подальше друг от друга, иначе… Иначе все кончится плохо.

Отчего-то эта мысль удручила. Еле волоча ноги, я вернулся в кресло и, устало опустившись в него, закрыл глаза.

— Райд?

— Мама! — подскочил я, заключая в объятия самую родную женщину в мире.

Хрупкие и нежные черты Кэс унаследовала от мамы, но в Литиции Эллэ они уже наполнились сочной женственностью и силой, что придали годы и личная маленькая армия буйных оборотников под боком. Как и Кассандра, мама была сильной природницей.

— Уже почти обед. Почему не зашел поздороваться? Я только от Кассандры узнала, что ты вернулся еще утром. — Мама принялась собирать в стопку беспорядочной грудой лежащие на столе дневники.

— Кэс уже здесь?

Как же летит время! За поисками я и не заметил, что стрелки перевалили далеко за полдень.

— Ты что-то искал? — Мама тихонько потянула у меня из рук книжку. Я не стал противиться, все равно придется рассказать. — Сын? — промелькнувшая в серых глазах тревога сменилась участием, и мама, отложив книгу, взяла меня за руку.

— Искал, — вздохнул я, сжав в ответ ее пальчики. — С чего бы начать? Все мое красноречие куда-то исчезло. — Кажется у меня это вот. Синдром, — указал я на труд.

Мама некоторое время смотрела на меня и вдруг рассмеялась, прикрыв губы тыльной стороной руки. И чем больше смотрела, тем больше веселилась.

— Прекрасно! Рад, что рассмешил, хоть какой-то от меня толк.

— Не сердись, просто у тебя сейчас было такое обиженное лицо, прямо как в детстве, когда не мог совладать со старшими братьями.

— Остается надеяться, что не строю такую же рожу на работе… — буркнул под нос.

— С чего ты взял? — посерьезнев, задала вопрос мама, явно имея в виду синдром.

Подошел и поднял оставленную ею на столе книгу.

— Со мной все так же.

Ответом были воздетые к потолку глаза.

— Мальчишки! Может, ты просто влюбился?

— Нет! Не знаю… Но это точно другое, мам! Я ни с кем не спал с тех пор, как ее увидел. Сначала думал — по своей воле, теперь понял — не хочется…

— Ну, хоть какой-то толк, — хмыкнула Литиция Эллэ.

— Я боюсь к ней приблизиться. Я чувствую ее до того, как вижу. Чувствую через двери. Чувствую на расстоянии. У меня разлад со зверем. Всегда жил в гармонии с ним, а теперь впервые в жизни боюсь не справиться! Неужели я кончу как, — повернул я голову к генеалогическому древу, — как дядя Джентор?

От смачного подзатыльника из глаз посыпались искры.

Всегда удивляюсь, как она это делает. Не иначе использует дар природника и кровные узы. Откуда столько силы в этой хрупкой на вид руке? Откуда такая скорость, что я, воин-оборотник, не успеваю перехватить ладонь?

— Ма! За что?

— За малодушие и глупость!

Я снова себя почувствовал несмышленым мальчишкой.

— Но мне же никогда не побороть это… Эту зависимость! Моя жизнь не станет прежней, что бы ни сделал!

— И что же в этом плохого? — улыбнулась Литиция. — Пришла пора меняться. К тому же ты все равно обещал отцу предъявить невесту в ближайшее время.

— Да, но…

Я как-то все надеялся, что он остынет и оставит меня в покое на год-другой. Ведь уже не первый раз пристает с этой своей женитьбой.

— Постой! Может, эта девушка — чужая невеста? — перебила с тревогой мама.

— Нет. Ма, это сложно!

— Она свободна, привлекательна, нравится тебе как женщина?

— Конечно.

— Тогда в чем проблема, Райд? Несовершеннолетняя? Не лла’эно? У нее отвратительный характер или она беспросветная дура? Или, может, ты ей неприятен как мужчина?

— Мам, Халли совершеннолетняя, учится в академии. С остальным тоже полный порядок.

— Тогда сделай предложение, вряд ли тебе грозит отказ.

— Кажется, у нее тоже синдром.

— Ты хочешь сказать, ее идеальная пара — кто-то другой? Не ты? — осторожно поинтересовалась Литиция Эллэ.

А ведь случись такое, и это обернулось бы настоящей бедой.

— Я, мама, я! — поспешил успокоить, но договорить не успел, сам не понял, каким чудом увернулся от подзатыльника на этот раз.

— Бедная девочка! — Глаза матери метали молнии. — Подойди! — Грациозная и прекрасная в гневе Литиция Эллэ походкой, достойной королевы, устремилась к камину. — Беатр Эллэ! Волен Эллэ! Сотер, Миллит, Кайден! Дядя Гэрри, — повинуясь изящному жесту маленькой ладони, разлапистый леоброкк в большой кадке на глазах отрастил длинные усы и принялся указывать названных мамой родственников.

— Как! И дядя Гэрри?! — Я с удивлением уставился на ныне здравствующего дядюшку, красавица-жена которого ждала третьего ребенка. — Но ведь Ана — сияющая!