Любовь понарошку, или Райд Эллэ против! - Любовь Черникова

— И что? Истинной парой может оказаться даже обычный человек, не лла’эно. В семействе Эллэ синдром истинной пары не редкость. Примерно у каждого пятого отпрыска мужского пола. А возможно, и у каждого в принципе, только не всем повезло ее встретить. Мы это не афишируем по понятным причинам, но в нашем роду не принято препятствовать отпрыскам выбирать спутников жизни сердцем. Так что, сын, ты не настолько уникален, как считаешь. Более того, тебе повезло больше прочих. Раз влечение взаимное — вас благословила сама Великая Мать. Грех противиться такому союзу.

— А как же Джентор Мотр Эллэ? Ну, тот, кого синдром довел до гибели?

Мама нахмурилась.

— Нехорошо так о почивших, но, как по мне, надо было меньше исследованиями заниматься, а больше любить свою невесту. Он единственный, кто, вместо того чтобы завести счастливую семью, погряз в научных изысканиях. По рассказам, Джентор записывал каждый шаг, каждую реакцию организма, изучая феномен синдрома. А ведь когда влечение взаимное, все связанные с этим сложности замещаются положительными и весьма полезными эффектами. Он же мучился, но вынуждал любимую принимать участие в экспериментах. Она была обычной природницей и просто мечтала о семье и детях. Тем не менее прошло несколько лет, прежде чем ей все это окончательно надоело. Осознав, что на деле Джентор Эллэ влюблен только в науку, она приняла предложение другого и была счастлива в том браке, насколько мне известно. Джентор же увлекся изучением теперь уже негативных последствий разрыва с парой. Остальное и так понятно.

Я физически чувствовал, как с каждым маминым словом становится легче, ведь Халли и без синдрома более чем привлекательна. Зло покосившись на ученого предка, едва не сбившего меня с толку, обнял маму.

— Спасибо, ма! А вы с папой?..

— Нет, — тепло улыбнулась она. — Мы с твоим отцом и без всяких синдромов идеальная пара. — Серые глаза лукаво сверкнули.

— Сейчас же пойду к Халли и объяснюсь.

За спиной словно крылья выросли, когда, приняв окончательное решение, бросился к выходу из библиотеки.

Остановила непреклонная Литиция Эллэ:

— Объяснишься, но только после ужина.

Маясь в ожидании первой перемены блюд, предвкушал, как расскажу все Халли и развею ее сомнения насчет наших дальнейших отношений. Теперь, когда никакого притворства не требуется, все будет по-настоящему. Для меня самого это тоже в новинку, но оказалось приятно осознавать, что богиня расщедрилась и подарила предназначенную только для меня половинку. Одна эта мысль подогревала во мне ту жажду, что можно утолить лишь самым первобытным способом.

— Ты улыбаешься? — шепнула едва слышно сидевшая по правую руку Кэс. — О чем задумался?

Неконтролируемая улыбка стала еще шире, но я едва заметно мотнул головой. Не время и не место обсуждать то, о чем думаю.

— Вижу, твой младший сын счастлив? — Голос императора Эрессолда вернул из мира грез в реальность.

— О! Это потому, что у беспутного наконец появилась невеста, — безжалостно заклеймил меня отец.

— То есть Райд наконец готов остепениться и пополнить род Эллэ славными воинами? — Черные как ночь глаза Алларика Норанга Пятого смотрели прямо на меня, и нельзя было не ответить.

— Служу империи! — шутливо отсалютовал я бокалом.

— И кто же счастливая избранница? — Правитель многозначительно глянул на Магдиа.

Широкоплечая дочурка праймана Дорсвета, явно с подачи отца сидевшая от меня по левую руку, сдавленно ахнула и потупилась, зардевшись в лучших традициях девиц. Но стоило взглянуть на нее как на женщину, и в дело вступил синдром. Мгновенно я испытал настоящее отторжение. Мне не нравилось все в ней. Ее запах вызвал дурноту, тепло тела — зуд, смех бил по нервам, а цвет волос и черты лица раздражали. Не ожидая такого подвоха, замер с не донесенным до рта кусочком заливного. Аппетит мгновенно пропал.

Похоже, император, которому Май Эллэ успел чуть раньше промыть мозги, воспринял наше замешательство по-своему.

— О! Так вас можно поздравить? И где же мое приглашение? — хохотнул он по-свойски. — Наверняка Вердерион забыл передать. Сына невозможно оторвать от твоей дочери, Сатем! — посетовал он, повернувшись к советнику, который расположился напротив меня.

Интересно, зачем отец их тут сегодня собрал? Не иначе что-то замыслили, например, прибрать к рукам Файбард или что-то не менее грандиозное.

— Ничего не знаю, это твой сын похитил мою дочь, а не наоборот. Расхлебывай.

— На что только не пойдешь за один благосклонный взгляд той, чьи глаза затмевают сияние солнца! — Отец поднес к губам руку чуть смущенной мамы.

— Слышишь, Кэс? — Я наклонился к сестре. — Ты ведь когда-то хотела младшего братика?

— Или сестренку, — понимающе отозвалась та.

Переглянулись и рассмеялись сидевшие напротив нас братья. Сегодня кроме меня и Кассандры ужин посетили только Марик и Грон со своими женами да хитро поглядывающий на меня дядя Октябрь. Больше никто из родни не почтил нас присутствием.

— Эй! Мы все слышим! — погрозил пальцем отец.

Император вдруг поднялся, и враз стало холодней. Свет больших люстр потускнел, а в углах обеденной залы заклубилась тьма. Воцарившаяся торжественная тишина дала понять — добром это не кончится. Испуганно глянула на меня Кэс, а Магдиа будто невзначай схватила за руку, но кокетливо сверкнувшие из-под ресниц глаза ее выдали.

Хозяин империи и самого мощного в мире теневого источника заговорил:

— Властью, данной мне Великой Матерью, призываю тени осенить и засвидетельствовать союз…

Нерасторжимая помолвка?! Отец совсем сдурел?! Если император сейчас нас тут свяжет клятвой на источнике, мне конец!

— Нет!

Я вскочил на ноги, высвобождая руку из цепких пальчиков Магдиа. Она протестующе пискнула. Лицо Дорсвета исказилось недовольством. Отец нахмурился, в его глазах полыхнул гнев. Император, развеяв тени, вопросительно повернулся к прайманам-заговорщикам. Было похоже, что моя выходка его совершенно не рассердила.

— А я говорила: ничего не выйдет, — многозначительно изогнув бровь, прокомментировала ситуацию мама и, сложив руки на груди, перевела взор на советника Ярранта.

Судя по лукавому взгляду необычных для теневика светло-серых глаз, тот откровенно потешался, а стянутые в свободный хвост волосы, живущие собственной жизнью, добавляли его мрачному облику пущей загадочности.

— Прошу прощения, сир. — Я учтиво, насколько мог, поклонился императору и повернулся к герцогу: — Прайман Дорсвет, не обессудьте, но я никогда не давал повода. Магдиа, — покачал я головой, — наш союз изначально был бы обречен. Прости. — Она, всхлипнув, прижала пальцы к губам, а я смело встретил взгляд главнокомандующего: — Отец, я же сказал, у меня есть невеста.

Воля вожака незримо схлестнулась с себе подобной, чтобы выяснить, кто сильнее. Лоб покрылся испариной, но я не позволил Маю Эллэ усадить меня на место. Нервно дернув щекой, тот прекратил попытки и насмешливо спросил: