Положись на принца смерти - Сильвия Лайм

Леория

Было темно, как в могиле. Тело казалось ватным. Во рту — словно пепелище от костра. Выжженная пустыня. Такая слабость во всех мышцах, что хотелось свернуться калачиком и уснуть покрепче. Только тихий голос, полный беспокойства, раз за разом поднимал меня на поверхность из вязкого омута беспамятства.

— …глупая. Я же говорил, чтобы ты держалась за меня… Говорил, что люди без анареля на шестом уровне Сумерек умирают в течение нескольких секунд. И что ты сделала? Отпустила меня. Чуть не умерла. Глупая, несносная девчонка… Но открой уже глаза. Открой. Не хочу знать, что из-за меня ты никогда больше не откроешь глаза… я могу как угодно долго вливать в тебя силу, но пока ты не откроешь глаза, все бесполезно! Ну же, принцесска… Леора… ну, хочешь знать, тогда, в комнате, я и правда хотел тебя пощупать…

— Я знала! — выкрикнула и резко села на постели, кашляя от раздирающей сухости в горле.

Эмоции переполняли, выплескиваясь через край. Жизненная энергия тут же растеклась по венам как бурлящее игристое вино.

Я была ужасно рада, что жива, что жив Тайрел, что страшные твари с десятками конечностей исчезли, хотя я и не представляла как. Похоже, мой друид тоже был всему этому рад.

Наши взгляды встретились. Широко распахнутые глаза Тайрела светились темной карамелью, горячей, по спирали засасывающей в свою глубину.

Я едва дышала от восторга, от щемящего ощущения огня в груди.

Жизни.

Близости.

А в следующий миг Тайрел вдруг обхватил мое лицо ладонями и прижался ко мне губами. Вобрал мое дыхание, заставил сердце сходить с ума в клетке из ребер.

Мягкие, горячие, сладкие. Неистовые, нетерпеливые губы.

Боги…

Я потерялась, утонула в теплых руках и жгучих поцелуях, которыми мужчина ласкал мой рот, губы, подбородок, тяжело дыша и тихо рыча на выдохе:

— О, мрак и Сумерки… как я боялся, что больше тебя не увижу…

И снова поцелуй. Еще более страстный. Более горячий. Без шанса сказать хоть слово.

Я обхватила Тайрела за плечи, вцепилась пальцами в мощные напряженные мышцы. Скользнула вверх по жилистой шее, зарылась в мягкие распущенные волосы.

О, как мне нравилось, когда его волосы были распущены! Перетекали на спину, черными волнами приковывая взгляд. Словно заколдовывали меня мечтами о мягкости, льющейся между пальцев.

— Леора… — хрипло прошептал мужчина, когда я запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев и одновременно сжимая в пальцах жидкий обсидиан его волос.

Жестче, крепче.

— Да… — выдохнула в ответ, сама не поняла как.

Тьма, как же хорошо. Остро, сладко, сумасшедше, дико и невероятно.

Прекрасно… Настолько, что сердце разрывается. Вот-вот выпрыгнет из груди, выломает грудную клетку.

— Только не отпускай, пожалуйста, — прошептала я, сама не узнавая своего голоса.

Но я не хотела об этом думать. Ни о чем не хотела. Знала лишь, что если сейчас вновь хлопнет открытая рама окна или случится что-то иное, что заставит Тайрела остановиться, я умру прямо здесь. Сгорю, и ничего от меня не останется, кроме пепла и горящего сердца.

Тайрел замер, схватил меня за подбородок. Посмотрел в глаза пьяным сумасшедшим взглядом, от которого становилось еще жарче. А затем медленно поцеловал. Глубоко и властно, проникая в меня языком, будто владел мной полностью.

Так и было.

В следующий миг друид вдруг резко поднял меня, раздвинул ноги и под мой тихий вскрик усадил к себе на колени, заставив обхватить себя бедрами.

Вот тогда я поняла, что на мне уже нет штанов. Остались лишь рубашка, распахнутая на горле, и маленькие трусики. Видимо, Тайрел снял все «лишнее», укладывая в постель свою «принцесску». Но спрашивать об этом не было времени.

В голове вспыхивали зарницы, взрывались в висках оглушительными ударами, рассыпались кругами перед глазами.

Тайрел обхватил рукой мой затылок, сжал волосы в кулак, заглянул глубоко в глаза. И еле слышно выдохнул:

— Как же я хочу тебя…

И тут же поцеловал, притянув к себе. Жадно, страстно, почти жестко. С рычанием, прокатившимся эхом в легких.

Одной рукой Тайрел держал мою голову, а второй прижимал мои бедра к своему паху. Вдавливал, слегка двигая вверх-вниз. Заставлял меня ощущать твердую плоть в его штанах, желание, ставшее теперь, как никогда прежде, очевидным. Я чувствовала его там, внизу, слишком близко от собственного огня. И от этого чувства внизу живота усиливалась острая, нестерпимо тянущая пульсация, которую так хотелось погасить.

Тайрел медленно двигался, покусывая меня за нижнюю губу, замирал и медлил с поцелуями, то и дело терся о чувствительный бугорок между моих ног. Горячее напряжение все сильнее сводило с ума.

Он словно доводил меня до грани. До безумия. Целенаправленно и планомерно. Он знал, что делает, и каждое движение попадало в цель.

Мне хотелось кричать. Но из горла вырвался лишь тихий жалобный стон. Губы в губы…

Тайрел резко выдохнул, слизнул языком этот звук. Впитывая, выпивая. Тут же покрыл поцелуями щеку, подбородок, шею. Оставляя маленькие отметины, зубами прикусил чувствительную кожу. Словно и сам уже не понимал, что делает.

— Хочу тебя, как же я хочу тебя, — хрипло шептал, на мгновение перестав целовать. Снова глядел на меня огромными, темными, как ночь, глазами и медленно двигал бедрами.

Я, тяжело дыша, приоткрыла рот. Прикрыла глаза, чувствуя, как усиливается, раскаляясь до предела, это безумие внизу живота. И прошептала чужим, срывающимся голосом:

— Если… ты будешь продолжать… так делать… я… сойду с ума…

Тайрел прижался ко мне лбом, вздрагивая каждой напряженной мышцей. От нетерпения. Голода. Жажды. А затем опустил руку вниз и расстегнул штаны.

Звякнула пряжка ремня.

Жар ударил в голову, прилил к щекам. Страх, нетерпение, желание. Все смешалось в голове.

Тайрел посмотрел в мои глаза, замирая, словно пытаясь прочесть в них что-то.

Разрешение.

Последний шанс остановиться.

И в этот момент я прошептала, краснея, как магиана, которую застали за подглядыванием в мужском общежитии:

— Я… ни разу… понимаешь?..

Друид поднял на меня свои глаза цвета огненной осени и внимательно посмотрел. Долго, не отрываясь. А затем спросил:

— Ты боишься?

Я прикусила губу, пытаясь отвести взгляд. Но ничего не вышло. Мужчина взял меня за подбородок, разгладил губы большим пальцем, отчего острая горячая молния в очередной раз пронзила низ живота.