Хуже, чем мертв - Шарлин Харрис

Я обдумала это. Представила телефонный звонок. «Все эти люди погибли вследствие войны оборотней», скажу я. «Все они были вервольфами, а голодающая стая из южной Луизианы решила, что разногласие в рядах Шривпорта создаст для них благоприятный случай».

Не думаю, что меня долго будут слушать.

— Значит, они ещё не нашли стоянку, — очень спокойно сказал Сэм.

— Полагаю, это действительно было хорошее место для встречи.

— Рано или поздно, хотя…

— Да. Интересно, что там осталось?

— У команды Олси времени было в избытке, — сказал Сэм. — Так что не много. Они, наверное, сожгли тела в каком-нибудь захолустье. Или похоронили их в чьей-нибудь земле.

Я содрогнулась. Слава Богу, я не была частью этого; по крайней мере, я действительно не знала, где похоронены тела.

Проверив столы и разнеся выпивку, я вернулась к газете и раскрыла её на странице с некрологами. Прочитав колонку под названием «Несчастные смертельные случаи в штате», я испытала страшное потрясение.

СОФИ-АННА ЛЕКЛЕРК, знаменитая деловая женщина, проживающая после Катрины в Батон-Руж, умерла от сино-вируса у себя дома. Леклерк, вампирша, владела обширными участками земли в Новом Орлеане и многих других районах штата. Источники, приближенные к Леклерк, сообщают, что она жила в Луизиане сто или более лет.

Никогда не видела вампирский некролог. Это была абсолютная фальшивка. У Софи-Анны не было сино-вируса — единственной болезни, передававшейся от людей вампирам. Софи-Анна, вероятно, подверглась неожиданному нападению мистера Стэйка. Сино-вирус внушал ужас вампирам, конечно, несмотря на тот факт, что его трудно было обнаружить. По крайней мере, он обеспечивал приемлемое объяснение для человеческого делового сообщества относительно того, почему собственностью Софи-Анны управляет другой вампир, и это было объяснение, которое никто не подвергнет сомнению. Тем более, не было никакого тела, для того, чтобы опровергнуть заявление. Чтобы некролог появился в сегодняшней газете, кто-то, должно быть, заказал его сразу же после того, как она была убита, а возможно даже раньше, чем она умерла. Тьфу. Я задрожала.

Я задумалась о том, что случилось с Зигебертом, преданным телохранителем Софи-Анны. Виктор подразумевал, что Зигеберт погиб вместе с королевой, но явно он этого не сказал. Я не могла даже предположить, что телохранитель мог быть всё ещё жив. Он бы никогда никому не позволил приблизиться к Софи-Анне, чтобы убить её. Зигеберт был рядом с ней очень много лет, сотни и сотни лет, так что не думаю, что он мог пережить ее гибель.

Я оставила газету раскрытой на некрологах и положила ее на стол Сэма, посчитав, что бар слишком оживлённое место, чтобы поговорить об этом, даже если бы у нас было время. У нас был наплыв клиентов.

Я сбилась с ног, обслуживая их, а также собирая неплохие чаевые. Но после недели, которая у меня была, было не только трудно радоваться деньгам, но и невозможно получать удовольствие от работы. Я прикладывала все усилия, чтобы улыбаться и отвечать, когда со мной разговаривали. К тому времени, когда я закончила работу, я ни с кем, ни о чём не хотела говорить.

Но, конечно, у меня не было выбора.

Во дворе перед моим домом меня ждали две женщины, и обе они излучали гнев. Одну я уже знала: Франни Квинн. Женщина рядом с ней должно быть была матерью Квинна. В резком ярком свете фонаря я смогла хорошо рассмотреть женщину, жизнь которой была сплошной катастрофой. Я поняла, что никто никогда не говорил мне её имя. Она все еще была симпатичной, но в одежде предпочитала готический стиль, совершенно не подходящий ее возрасту. Ей было за сорок; ее лицо было измождено, под глазами круги. У нее были темные волосы тронутые сединой, и она была очень высокой и худой. На Франни была майка, открывавшая лифчик, тесные джинсы, и ботинки. Её мать была одета почти в такую же одежду, но в других цветах. Я догадалась, что Франни брала пример в одежде с матери.

Я остановилась рядом с ними, потому что у меня не было никакого желания предлагать им войти, и неохотно вышла из своего автомобиля.

— Ты сука, — вспыльчиво заявила Франни. Её молодое лицо исказилось от гнева. — Как ты могла так поступить с моим братом? Он так много для тебя сделал!

Это с какой стороны посмотреть. — Франни, — сказала настолько спокойно, насколько смогла, — что произошло между мной и Квинном тебя не касается.

Парадная дверь открылась, и на крыльцо вышла Амелия. — Сьюки, я тебе нужна? — спросила она, и я ощутила сгустившуюся вокруг неё магию.

— Я захожу, минутку, — ответила я, но не сказала ей вернуться внутрь. Миссис Квинн была истинным вер-тигром, а Франни наполовину; обе они были сильнее меня.

Миссис Квинн выступила вперед и насмешливо на меня посмотрела. — Ты та самая любовница Джона, — сказала она. — Ты та, которая порвала с ним.

— Да, мэм. Это просто не могло больше продолжаться.

— Они говорят, что я должна вернуться в то место в пустыне, — сказала она. — Где они держат всех сумасшедших оборотней.

Ну надо же. — О, они это сделают? — спросила я, чтобы дать понять, что не имею к этому никакого отношения.

— Да, — сказала она, и замолчала, что было в некотором роде большим облегчением.

Однако Франни не закончила. — Я дала взаймы тебе свою машину. Я приехала предупредить тебя.

— И я тебе благодарна, — ответила я. Моё сердце упало. Я не могла придумать никаких магических слов, чтобы смягчить боль, витавшую в воздухе. — Поверь, мне жаль, что всё так получилось. — Неубедительно, но честно.

— Что не так с моим братом? — спросила Франни. — Он красивый; он любит тебя; у него есть деньги. Он замечательный парень. Что не так с тобой, раз ты не хочешь его?

Прямой ответ — что я действительно восхищаюсь Квинном, но не хочу занимать второстепенное положение в его семейных проблемах — был просто нежелателен по двум причинам: он было излишне оскорбительным, и я могла быть серьезно ранена в результате. Миссис Квинн не была вменяемой, но слушала с растущим волнением. Если бы она превратилась в тигра, понятия не имею, что могло бы случиться. Она могла убежать в лес, а могла и напасть. Всё это крутилось в моей голове. Я должна была что-нибудь сказать.

— Франни, — начала я очень медленно и вдумчиво, потому что понятия не имела что говорить дальше. — Нет ничего неправильного в твоём брате. Я думаю, что он самый замечательный. Но слишком многое против нас. Я хочу, чтобы у него был лучший шанс для создания пары с хорошей женщиной. Поэтому я рассталась с ним. Поверь мне. Мне тоже больно. — Это было в основном верно. Но я надеялась, что Амелия держит наготове пальцы, чтобы использовать свою магию. И я надеялась, что она использует заклинание точно. Но на всякий случай, начала отодвигаться от Франни и её матери.

Франни колебалась, а её мать выглядела всё более тревожной. Амелия подалась вперёд к краю крыльца. Запах магии усилился. На долгое время ночь, казалось, затаила дыхание.