Клык. Хвост. Луна. Том I - Лин Возовски

В общине Черной Куницы с самого утра начались подготовки к обряду ронвэ. Обряд передачи Мико Росслеру имени по воле Северного леса начнется только тогда, когда в общине соберутся вожди всех четырех кланов Станоки. В ином случае обряд придется перенести, чтобы дух Северного леса не разгневался и не наслал на поселение разрушительный ураган.

Двое мужей ведрами таскали воду в огромную бочку, стоящую в центре общины, ширина и глубина которой позволяли скрыть в себе с головой взрослого мужчину. Бочка была выполнена из смолистого черного дерева и туго стянута несколькими железными ободками. Пока мужчины заполняли емкость ледяной водой, пожилая северянка, стоя на табурете, неспешно крошила в воду еловые ветви, мастерски орудуя коротким ножом.

Карета клана Серой Волчицы подъехала к общине раньше остальных, практически на рассвете. При всем их надменном и высокомерном отношении к окружающим, факт их раннего приезда казался для жителей общины весьма странным, а то и вовсе – тревожным. Широкая карета в очередной раз не пролезла сквозь главные ворота общины, предоставив возможность своим пассажирам немного пройтись на свежем воздухе.

Цейла часто пренебрегала присутствием своей дочери на подобных мероприятиях, оставляя Глову дома в одиночестве как сторожевую волчицу, но этот день для Матери Стаи был особенным. Помимо своей дочери, Цейла Гойл привезла с собой на обряд Волчонка, впервые выпустив юношу в свет. Посадить дикаря в огромную карету поначалу не удавалось: юноша цеплялся своими крепкими руками за повозку и упирался ногами, всячески противясь. Несколько прислужников пытались силой затащить Волчонка внутрь салона, за что получили травмы различной степени тяжести. Лишь Глове удалось ласково уговорить брата сесть в карету, на что Цейла, несомненно, обратила свое всеобъемлющее внимание.

Высокая, стройная женщина с гигантским, как пчелиный улей, пучком серых волос на голове горделиво шла по улицам общины Черной Куницы с видом, словно все вокруг, включая людей, принадлежало ей одной.

Тень Волчицы преследовала свою мать на небольшом расстоянии, глубоко спрятавшись в свой пепельный капюшон, вглядываясь только себе под ноги. Волчонок шел последним, изредка скалясь на ошеломленных прохожих.

У самого входа в дом Росслеров Цейла строго наказала своим детям оставаться на крыльце и не входить в дом без ее разрешения. Глова согласно кивнула головой. Волчонок подошел к ограждению, вытянул свою шею и начал ловить своим языком слетающие с оттаивающих сосулек капли.

Цейла бросила небольшой кожаный мешок на стол перед лицом Фуро. По комнате разлился лязг звонких монет.

– Вторая половина оплаты за твою работу, Крысодав.

Фуро Росслер равнодушно поглядел на мешок, сохраняя невозмутимость, затем перевел тяжелый взгляд на женщину.

– Мне тревожно осознавать свою возможную причастность к последним событиям в Станоке. – Крысодав не сводил пробивающих глаз с Цейлы. – Бедный Дорр лишился своего наследника, который был хладнокровно убит в собственном доме.

Цейла натянулась в спине и скрестила руки на своей груди.

– Лучше проглоти свои обвинения прежде, чем они вырвутся из твоего рта, Крысодав, – произнесла Цейла, повысив свой голос, от чего монеты на столе звучно задрожали.

В ответ Фуро недвусмысленно промолчал, скрепя своими зубами.

– У твоего клана сегодня особенный день. Не забивай свою голову бредовыми обвинениями. – Тон Цейлы заметно смягчился и стал больше походить на дружеский. – Лучше налей мне кружку того пойла, что ты называешь еловым пивом.

После этого Цейла изящно опустилась на стул и сбросила свои длинные ногти на поверхность стола. Фуро продолжал некоторое время сверлить женщину взглядом, после чего, демонстративно топая ногами, дошел до бочки и набрал в огромную кружку зеленого хмельного напитка.

– Дождемся Дорра. Возможно, он сможет пролить свет на эту ужасную ситуацию, – произнес Фуро, затем с хлопком поставил кружку перед лицом Цейлы.

Немного содержимого кружки разлилось и покрыло стол изумрудной пленкой.

Мать Стаи чуть пригубила напиток, от чего ее лицо скрутило в брезгливой гримасе.

– Какой же все-таки гадостью ты меня поишь, Крысодав, – произнесла Цейла, затем сделала два больших глотка, чтобы поскорее охмелеть и, сморщившись, добавила сквозь зубы: – Поскорее бы этот день закончился.

Дом Мико находился в самом центре общины, а его окна выходили прямо на базарную площадь, где в данный момент вместо торговых лавок стояла лишь огромная черная бочка. Юноша следил за подготовкой площади к обряду сквозь оконное стекло, которое радужно бликовала в свете дневного солнца. Его черные кудри были убраны в тугой угольный пучок волос, а из одежды на нем были лишь льняные штаны и рубашка цвета серых облаков. В комнате присутствовал довольно скудный набор мебели: низкая кровать, набитая прошлогодней соломой, круглый обеденный стол, две табуретки на трех ножках и длинная, узкая скамья. Через распахнутое окно, которое выходило на задний двор, в дом заползал пряный весенний ветерок, проветривая помещение после спертого зимнего воздуха.

Мико блуждал в собственных мыслях, но тихий голос вернул его обратно в реальность.

– Эй! Псс… – донеслось с открытого окна.

Мико подошел к окну и опустил свою голову. Снизу на него выглядывали два отверстия, вырезанных в холщовом мешке.

– Мешок! Как ты тут оказался?! – громко произнес Мико, стараясь прикрыть свою радость за басистым голосом.

– Обязательно расскажу, если поможешь мне забраться в дом, – негромко произнес южанин, вытянув к верху свои руки. Правая ладонь его была перевязана белой тканью с каплями засохшей крови.

Мико перехватился своими руками и помог Мешку залезть.

– Как ты узнал, где я живу? – спросил Мико, присаживаясь на скамью и наблюдая за тем, как южанин прикрывает за собой оконные створки.