Клык. Хвост. Луна. Том I - Лин Возовски

Эхора умылась чистой водой из железного таза; капли звучно падали с ее дряблого подбородка обратно в емкость. Затем она внимательно осмотрела разбитые на полу банки.

Губы Астры сжались в извинительной гримасе.

– Подай мне вон ту расколотую банку с медной мазью. – Эхора указала сухим пальцем на пол. Астра нагнулась за разбитой посудой, на дне которой еще оставалась немного содержимого.

Эхора подцепила пальцем каплю грязно-желтой жижи и круговыми движениями втерла ее в свои веки, затем подхватила еще немного мази и растворила ее в воде железного таза.

– Север напуган. Он пророчит собственную гибель.

Эхора с закрытыми глазами водила рукой в воде, неспешно создавая воронку в самом центре таза. Астра завороженно всматривалась во вращающуюся воду, постепенно погружаясь в сон старушки.

Перед глазами девушки как на ладони расстелился весь обозримый Великий Север – с восточных и до западных гор. Но край был лишен былой красоты и величия его природы. Зловещий морок окутывал земли. Кровоточащая скверна расползалась среди лесов, впиваясь в корни деревьев и растений. Запах гнили и разложения пропитывал некогда свежий воздух. Звери умирали от истощения на радость падальщиков, давая тем возможность устроить себе грандиозный пир на закате собственной жизни. Хрустальная вода в реках превращалась в ползущую смолу. Исхудалые горы жалостно ревели, тая на глазах в темном тумане, спускающегося с ночного неба.

Огромную блеклую луну начал охватывать прожорливый огонь. Светило, подобно солнцу, полыхало в ночном Северном небе, обращая темную ночь в яркий день. Спустя мгновение из горящей луны выполз неописуемого ужаса зверь. Клыки его были огромны и тверды, как горы. Когтистые лапы его затмевали собой весь небосвод.

Чудовище спустилось с неба, затем широко раскрыло свою мерзкую пасть и начало вгрызаться в поверхность Северной земли. Деревья хрустели под его острыми зубами. Холмы и леса, ручьи и поляны, – все проваливалось в его глотку. Оставшиеся живые люди и звери в бледной панике бежали от разливающихся слюней, которые выливались из голодной пасти чудовища, выжигая за собой землю.

Все, что не успело сгрызть чудовище, съел огонь. Север обратился в горстку пепла с голой землей и четырьмя кусочками черного угля на тех местах, где некогда кипела жизнь Северных общин.

Астра испуганно отскочила от стола с больной резью в глазах и трясущимися ногами.

– Скали… – Эхора мрачно протянуло это слово, от которого даже огненная кровь Астры застыла в венах, словно скованная льдом.

Старушка повернулась к испуганной девушке. Хелла подошла к Астре и начала успокаивающе тереться своим мехом о бедра девушки.

– Это все Цейла и ее древняя религия, – сказала Эхора с не менее испуганным лицом, чем у Астры. – Мать Стаи обратится в зверя и уничтожит весь Север, исполняя волю богини Скали.

Астра вспомнила высокую женщину, ее давящее, зловещее присутствие. От ее вида уже тогда разило болью и мучениями.

– Зачем сайхе Цейле уничтожать Север? Неужели она настолько обезумела?

– Мать Стаи лишь марионетка в руках Скали. Цейла сама не знает, что ведет всех нас на погибель. Ледяное дыхание богини стихий и загробной жизни надежно скрывает от нее эти видения.

Старушка медленно доковыляла до кровати и бессильно улеглась, накрывшись пуховым одеялом.

– Эхора, с тобой все в порядке? На этот раз ты спала больше, чем когда-либо, – обеспокоенно произнесла Астра, глядя на лежащую старушку.

– Мне нужны ответы, Астра. Нам всем они нужны, – засыпающим голосом произнесла Эхора. – Возвращайся к отцу, Пламенноокая. Ты нужна ему сейчас, как никогда прежде. Ты всем нам нужна…

После последних слов Эхора снова провалилась в глубокий сон. Астра некоторое время вопросительно стояла рядом с кроватью. Но, осознав, что большего ей от Эхоры не вытянуть, заботливо прикрыла одеялом открытые участки тела старушки. Затем она подошла к камину и бросила на съедение огню несколько поленьев.

– Похоже, нам пора возвращаться домой, – тихо произнесла Астра, обернувшись на Хеллу.

Лисица уже ожидала девушку у двери, призывающе выставив трубой свой белый пушистый хвост с алым пятном крови на конце.

Они пробирались сквозь улицы общины под красное свечение заходящего солнца. За несколько лет жители привыкли к огромной лисице, но теперь, при виде Астры, люди с опаской бросали в девушку свои перепуганные взгляды, а то и вовсе прятались за закрытыми дверями. При виде реакции жителей хрупкие кисти девушки непроизвольно сжались в крепкие кулаки. От всплывающих воспоминаний той ночи внутри Астры стала просыпаться обжигающая ярость, которая лишь усиливалась при виде боязливых жителей. Хелла по своей привычке не сводила своих глаз с лица Астры, но при этом уверенно шла рядом с девушкой. Парочка насквозь прошивала ряды пустых торговых лавок, как из-за угла появилась корявая деревянная трость, которая перегородила дорогу девушке.

– Не так быстро, сайха Астра, – проговорил сутулый старик, опуская трость на землю.

– Мастер Чайхо, извините, я вас даже не заметила, – оправдывалась Астра.

Старик некоторое время молча смотрел в пустые улицы, подбирая нужны слова.

– Я просто хотел сказать, что разделяю горе вашей семьи. Фьерд был мне как родной сын. – Интонация Чайхо резко изменилась на последнем слове, приобретая более глубокие нотки жалости. – Примите мои соболезнования, сайха Астра и, если вас не затруднит, передайте их отцу от моего имени.

Астра недоумевающе уставилась на старика.

– Мастер Чайхо, вы могли сказать это моему отцу лично. Прошло уже несколько дней. Могли бы выделить для этого немного своего времени, – неравно бросила Астра, рассерженная безразличным отношением старика.

Чайхо с удивлением принял реакцию девушки, но сохранил при этом хладнокровность.

– Прошу меня простить, сайха Астра, но такой возможности у меня, к сожалению, не было. Дорр Винтер не выходил из кланового дома с той самой роковой ночи и никого к себе с тех пор не впускает.

Сердитость на изуродованном лице девушки сменилось на покорное извинение.

– Простите мою дерзость, мастер Чайхо. Я не знала об этом и подумала…

– И вы подумали, что я решил отсидеться в стороне, пока мой вождь оплакивает смерть своего сына – моего лучшего ученика, с которым я проводил каждый день на протяжении четырнадцати лет.

Глаза старика налились одновременно и злостью и болью. От слов мастера Астре захотелось провалиться под землю от невыносимого стыда.

– Примите мои извинения, мастер Чайхо. Меня не было в общине несколько дней.

Чайхо укоризненно поднял на Астру свои узкие глаза.

– Вероятно, причина была весьма значимой, раз вам пришлось оставить дом в такой трудный час. – Чайхо перекинул трость в другую руку и развернулся спиной к Астре. – Но почем мне знать о делах первой женщины клана? Я ведь всего лишь старик с сухой веткой в руках. И не более.