Именем Горна? - Юрий Погуляй

День выдался солнечный. Эйдор на привалах с удовольствием подставлял теплым лучам лицо и млел от ощущений. Весна здесь такая же, что и в Анхоре.

Юноша все чаще и чаще скучал по далекому Скафолку. Иногда так хотелось оказаться в родной келье… Сходить на обед, поболтать с другими инспекторами. Не думать ни о чем хотя бы день. Не следить за ненавистным компасом. До цели осталось совсем недалеко: за последние дни стрелка ощутимо поменяла направление с запада на юго-запад. Но как же Эйдор устал от поиска.

– Агир! – окликнул друга молодой волшебник.

– А? – немедленно вскинулся сидящий под березой рыцарь. Он еще больше осунулся, щеки ввалились, под глазами появились круги. Усмийцы допекали его чуть меньше, чем ранее, но все равно регулярно напоминали о себе.

– А как мы обратно пройдем?

– Прямо через Путаные Места. Поставленные не тронут.

Агира замолчал. С каждым днем он все больше и больше отмалчивался, и Эйдор видел, что рыцаря одолевают невеселые мысли. О чем? Братство простит, уж юноша постарается убедить чародеев, дабы те помиловали усмийца. Ведь воин столько раз помог в поисках.

– О чем думаешь? – спросил молодой волшебник.

Друг неопределенно развел руками:

– Да так… Понять многое пытаюсь.

– Например? – заинтересовался Эйдор.

– Например… – эхом откликнулся Агара. – Странно это все. Я привык, что Усмий и Халд – это Зло и Добро. Усмий несет разрушения и смерть, а Халд – мир и жизнь. Они вечные враги, и мы служим Халду, чтобы противостоять Усмию, а Усмию – чтобы противостоять миру. Но ведь все не так, выходит.

– То есть?

– Ну смотри. – Рыцарь поерзал на месте, устраиваясь поудобнее. – Я усмиец. Я слышу голоса, меня убьет любое создание Халда. Но при этом я вроде бы не служу Усмию, а, наоборот, мешаю. Но я усмиец! Вот как это понять? Раньше мне казалось, будто усмийцы – это люди, продавшие душу Подземному. А потом я сам стал таким. Но ничего не продавал, ничего не делал. Просто начал слышать голоса. Зло ли я?

– Нет, – уверенно ответил Эйдор.

Рыцарь хмыкнул.

– Или вот возьмем Ваогара – он как раз служит Усмию, но при этом обладает даром Небесного Горна. Как это понять?

Юноша пожал плечами и сам задумался о словах друга.

– Я стал усмийцем, поняв, что нет смысла жить для других. Что надо жить для себя. Что всем на всех на самом деле наплевать, а все поступки – они напоказ, внутри лишь забота только о себе. Скорее всего это-то знание и стало толчком. Но при этом усмийцы общаются друг с другом, помогают друг другу, делают общее дело. То есть им не плевать на таких же, как они! И где суть? Отчего тогда?

– Ну души усмийцев куют в Подземных Кузнях, а души простых людей – в Небесном Горне! – улыбнулся Эйдор, радуясь, что знает ответ.

– Да, это обычная трактовка, – усмехнулся Агира. – Но где доказательства?

Эйдор внимательно посмотрел на товарища. Такие слова – чистейшее богохульство.

– Поклоняются везде Халду или же Усмию. Не Горну, не Кузням, а именно их созданиям. Как произошел мир? Горн слепил Халда, Кузни сотворили Усмия. Халд создал себе Детей, Усмий – слуг. А люди откуда взялись? Если оттуда же, откуда Боги, то почему силой не вышли? Почему Богов двое? Хотя… Создателей тоже двое, это логично…

– Я не хочу это слышать, Агара, – неожиданно жестко отрезал Эйдор. – Сначала была земля, потом солнце породило Небесный Горн, а земля – Подземные Кузни. Затем появились Халд и Усмий, как поводыри наши. Кто живет праведно, тому улыбается Халд, и после смерти человек пребудет во свете. Кто живет неправедно – отправится в чертоги земли, где будет гнить вечно. Все! Рано или поздно дух Кузней или Горна пробудится в каждом человеке.

Агира чуть опешил, глядя, как преобразился друг.

– Но…

– И никаких «но», Агира, – устало отмахнулся Эйдор. – Я верю в это и не хочу верить во что-то другое.

– Хорошо…

Рыцарь надолго замолчал, задумчиво глядя на березовый лес. А юноша лихорадочно пытался выкинуть из головы мысли о словах приятеля. Ведь действительно, откуда появились люди?!

– Ладно, – наконец проговорил Агира. – Пошли…

К вечеру приятели вышли на дорогу, ведущую именно в ту сторону, куда указывала стрелка компаса. Переглянувшись, они зашагали по обочине раскисшего тракта. Следы повозок, копыт, сапог – здесь проходило много людей. Значит, неподалеку город.

Заночевав чуть в стороне, побеседовав ни о чем у костра, анхорцы забылись беспокойным сном.

А к полудню следующего дня их остановил военный патруль. Невразумительные ответы о том, что два приятеля просто странствуют, кавалеристы восприняли без энтузиазма, лениво приказали следовать за ними и неспешно направились на юг, к лагерю.

Так Эйдор и Агира оказались на окраине укрепленного бивака халдийской армии. Внутрь их не пустили, уставший офицер у входа за частокол удостоил странников лишь одним взглядом и приказал отпустить обоих на все четыре стороны. Выразился солдат гораздо крепче, но юный чародей вряд ли был способен повторить название того места, куда приказал следовать воин, зато смысл понял отчетливо.