Крылья Тура - Олег Языков

Та-а-к, а вот этого я и сам не знал. Ну, Дед, ты и даешь! Нет, не может этого быть. Там, по борту, выхлоп из патрубков мотора идет. Он ведь горячий, выхлоп-то. Воздух дрожит, своего рода горячая воздушная линза получается. Вот и показалось, наверное, ребятам. Не может же рисунок шевелиться! И что делать? Скажу-ка я основное, а там пусть сами идут к пращуру и с ним калякают. Тут нужен личный разговор. В душу Он им должен заглянуть, чтобы ответить.

– Я, ребята, вам и не врал. Это на самом деле дед… а точнее – наш Пращур. А еще – Отец воинов. Давным-давно, еще задолго до Ильи Муромца, наши предки верили, что Родину нашу бережет Отец воинов – грозовой и грозный Перун… И были у Перуна грозные дружины. Не так-то просто было стать воином Перуна, эту честь надо было заслужить. И служить ему и своему народу всю жизнь, честно и преданно, не щадя ни крови, ни жизни своей…

– Виктор, да ты что, в бога веришь? Ты же комсомолец! – ахнул Демыч, чистая, простая душа.

– А я разве произнес слово «бог»? Что-то не припомню… Я сказал – дед, пращур, старший родич, отец воинов. Где тут бог, а? А ну-ка, поправь меня!

– В-в-верно, не говорил ты… Ну, все равно – он же бог!

– Он хранитель нашей земли, нашего народа! Пока гремит гром и блещут его молнии – нет на моей земле места нечисти! А мы – его дружина, – его огнем призваны очистить нашу землю от черной пакости, так или не так?

– Та-а-к…

– Ну, вот, сам же говоришь… А бог там или не бог… Разве это важно? Да и кому это интересно? А вот огонь он мне дал и разрешил передать его тем, кто этого достоин. Я и рискнул им с вами поделиться, да видно поспешил я… Поторопился.

– Нет-нет, Витя, ты что? – испугались ребята. – Как ты можешь так говорить? Не понял ты нас, погоди, не спеши с выводами, не торопись. А Перун…

– Лучше называйте его Дедом, ребята! Так и проще, да и для посторонних ушей безопасней будет. Хоть мы и не прячемся, но и балабонить на весь свет не надо. Дело воинское, излишней трепотни и шума оно не любит.

– Ясно, Витя, ясно… Так Дед… он как – всех огнем оделяет?

– Нет, пока только меня…

– А он что, только для русских? А как же другие ребята в эскадрилье? У нас и татарин есть, и казах, и грузин…

– Да о чем вы, ребята? Они что, не воины разве? Не Родину они, что ли, защищают? Какая разница, какого народа кровь в твоих венах бежит, главное – какие дела твои, правде или кривде ты служишь, вот что главное… Да и увидит Пращур их души, прочтет самые сокровенные мысли. Если есть в человеке гнильца, не сможет он говорить с Дедом, не ответит Дед живому мертвецу. А лезть, пыжиться будет – сгорит от его молний!

Над нами прокатился короткий весенний гром. Ну и что из этого? Гром как гром. Я и говорю – весенний гром… Это вам не зимний гром, тот намно-о-го реже бывает.

Ребята автоматом уставились в небо с раскрытыми ртами. Я хохотнул.

– В общем так, ребята! Вы как-нибудь вечерочком, те, кто хочет, конечно, сядьте рядом с «Дедушкой», покурите, помолчите… И поговорите со стариком, душой поговорите. Не ждите немедленных ответов, а прислушивайтесь… В том числе и к своей душе прислушивайтесь. А вдруг что новое проявится? А? Мужество, спокойствие в бою… Ну, не знаю я, как он вам ответит! Но если заслуживаете – ответит обязательно.

* * *

Для меня этот разговор был еще не окончен. Должен был подойти еще один человек. Он уже должен был знать, что что-то во второй эскадрилье произошло и что это что-то требует полного разъяснения. Так оно и вышло.

– Здорово, Туровцев! Что-то мы с тобой давненько не виделись! – На меня ласковым и ясным, опытным чекистским взором смотрел капитан «Смерша»[27]Сережа Иванецкий.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – радостно гаркнул я, поедая начальство глазами.

– Все тебе шуточки, Виктор, а я действительно соскучился по тебе. Особенно по нашим разговорам. Нет-нет, да и что-нибудь интересненькое от тебя и почерпнешь. Нестандартно ты мыслишь, Витя, интересно с тобой поговорить…

Я всмотрелся в глаза Сергея. А ведь ты, Серега, почти и не врешь… Но вот сейчас тебя интересует совсем не это… Дедушка тебя интересует, капитан Иванецкий, точнее – непонятная суета вокруг него, отмеченная твоими информаторами. Да еще и непонятная активность среди молодых пилотов эскадрильи. Уж не заговор ли? Не намерение совершить групповой перелет к противнику? Нет, ты, конечно, не такой дурак, но эти непонятки тебе ох как не по сердцу! Тебе нужна ясность. Ну, что ж, ясность нужна и мне!

– Интересно, так давай поговорим. Пойдем вон в тенек – сядем за «Дедушкой».

Иванецкий на мое предложение прореагировал абсолютно спокойно. Либо он еще не связал весь этот сыр-бор с Дедом, либо – просто и в мыслях не допускал такого. Скорее – последнее. Капитан – тертый калач, убежденный материалист, да и мировоззрение у него поставлено на должную высоту.

– Что ты хотел узнать, Сергей? – Я залез на крыло и откинулся на еще теплый капот истребителя, вытянул ноги и блаженно вздохнул. Хорошо! Набегался я сегодня – аж ноги гудят.

Сергей вокруг да около вилять не стал, а сразу взял быка за вымя.

– А расскажи мне для начала, Витя, что за рисунок у тебя на самолете… Уж больно необычный старик… – со слишком безразличной миной начал допрос Иванецкий.

– Заколебали вы меня, любопытные… Вот если бы я попросил голую бабу нарисовать, то такого ажиотажа не было бы…

Капитан коротко хохотнул. Приглашающе так… мол, давай-давай, рассказывай…

– Если бы голую бабу – это тебя замполит сейчас бы плющил… за аморалку и непонимание момента… А мне просто интересно – почему это старик? А не орел, например? Или не тигр?

– У меня тигров в родне нет, Сергей… Дед это мой…

– Ага, ага – «красный партизан и герой революции» – слышал уже где-то…

– Не герой революции, а участник Гражданской войны, если уж быть точным. Ты меня проверяешь, что ли, Сергей? Или ловишь на чем?

– Да нет, упаси бог, Виктор! Просто интересно!

– А интересно – тогда слушай…

И я выдал Иванецкому гладенькую версию о деде, его любви к народному творчеству, особенно к сказкам и легендам. Упомянул и о Перуне, сказал, что у нас, на Смоленщине, еще очень хорошо помнят бога грозы и Отца воинов. А тут дед – ну, просто копия Перуна! Что тут поделать! Вот оно как-то само на ум и пришло – пусть Дед летает на моем истребителе, все ближе к внуку.

Иванецкий добросовестно слушал, кивал, в нужных местах даже одобрительно хекал, улыбался и в восхищении бил ладонью по коленке. Но не верил мне ни на грош. Ишь ты, упертый какой…

– А, собственно, Сергей, что тебе не нравится в моем рассказе?